Эмблемы рассказывают [1977 Драчук В.С. - Рассказывает геральдика]

Возьмите старый гербовник, перелистайте его страницы, и перед вами развернется замечательная история земли русской. Многое отражено в гербах ее городов. В отличие от гербов родовых, зачастую символизирующих богатство и самодовольство их владельцев, гербы русских городов, происшедшие от земельных эмблем, отражают славное прошлое нашего народа, героические подвиги, труд, развитие хозяйства (табл. XXII, 1—9).

Таблица XXII. Городские гербы, отражающие историческое прошлое, героические подвиги, мирный труд: Звенигородки (1), Радомысля (2), Новгород-Северского (3), Чугуева (4), Севастополя (5), Вознесенска (6), Черкасс (7), Золочева (8), Коропа (9)

В России было более 600 городов, имевших свой герб. Правда, царское правительство не берегло эти символические эмблемы, а бездарные чиновники по-своему их переделывали, искажали, дополняли различными монархическими или религиозными атрибутами. Эта чиновничья бесталанность сразу бросается в глаза. Дополнения настолько грубы, настолько не вписываются в общую композицию герба, что отделить их от старого эскиза довольно просто.

К сожалению, территориальные эмблемы, их значение, эволюция форм, происхождение до сих пор остаются малоизученными, а зачастую вовсе не разъясненными^*. И это при всем том, что эмблемы русских удельных княжеств существовали уже с XII в., а с конца XVI в. имелась и объединенная общим стилем целая серия эмблем. Истолкования земельных эмблем оказались совершенно забытыми, а от многих из них сохранились всего лишь официальные описания.

^*(См.: Соболева Н. А. Российская городская геральдика, с. 49.)

Герб — это своеобразный художественный паспорт города, где в скупых фигурах изображения можно прочитать главное, что присуще тому или иному городу. В этом ценность русских гербов, их отличие от западноевропейской геральдики, где чаще всего можно увидеть ненужные условности, элементы, ничего не выражающие.

Возьмем, к примеру, герб Медыни, издавна славившейся своим медом. На щите его изображены вездесущие пчелы, принесшие городу известность. А с герба города Евпатории смотрит золотая голова барана, означающая условия для разведения овец в пределах Тарханкутского полуострова, на котором и размещена Евпатория. Рядом изображена медицинская эмблема, что также говорит о целебности местных грязей, о развитии города как курорта. На гербе Баку — струи горящего газа и якорь, которые не менее выразительно говорят о том, чем занимаются жители города. Грифон на керченском щите — символ некогда процветавшей столицы Боспорского царства — Пантикапея, ключ же означал вход из Черного в Азовское море. Столь же выразительны гербы Феодосии, Городни, Ялты, Измаила, Перекопа (табл. XXIII, 1-9).

Таблица XXIII. Герб — «паспорт» города: Евпатории (1), Баку (2), Керчи (3), Феодосии начала XIX в. (4), Феодосии середины XIX в. (5), Городни (6), Ялты (7), Измаила (8), Перекопа (9)

Зачастую изображение на гербе связывается с самим названием города. Например, на гербе Волчанска — волк, Сум — три сумы, Сосницы — сосна, Змиева — змея, Изюма — гроздь винограда, Козельска — козел, Камышина — камыш, Березны — береза, Серпейска — два скрещенных серпа и пр. (табл. XXIV, 1—9).

Таблица XXIV. «Гласные» гербы: Волчанска (1), Сум (2), Сосницы (3), Змиева (4), Изюма (5), Козельска (6), Rамышина (7), Березны (8), Серпейска (9)

Очень красочны и ярки цвета русских гербов. Голубые, как небо, они означают красоту и величие, ярко-зеленые — изобилие, красные, как пламя, — мужество, храбрость. (Городские гербы см. на цветной вклейке, стр. 80—81.)

Эмблемы городов могут рассказать о многом: о красоте и богатстве родной земли, о ратных и трудовых подвигах, отразить народные сказания, местные культы, легенды и многое-многое другое. Каждый герб — это целая повесть^*.

^*(См.: Тематическое освещение городских гербов см. в кн.: Сперансов Н. Н. Земельные гербы России XII—XIX вв.)

Древнейший из собратьев

А сколько тайн сохраняют и по сегодняшний день изображения на эмблемах! Так, до сих пор еще не раскрыто происхождение эмблемы Войска Донского, Прилук, орла в гербах Чернигова и Одоева (табл. XXV, 1—4) и эмблемы города Владимира (табл. XXVI, 1—2), не вполне ясна ее эволюция, ее судьба в послемонгольское время. Изображение эмблемы владимирских князей — лев, стоящий на задних лапах, было найдено на двух щитах: св. Георгия и Феодора Стратилата. Они датируются XII в., значит лев уже был родовой эмблемой владимирских князей начиная с Андрея Боголюбского^*.

^*(Соболевский А. Медные врата. — В кн.: Русская икона, т. I. Спб., 1914, с. 60—61.)

Таблица XXV. Эмблемы: на печати Войска Донского (1), в гербах Прилук (2), Чернигова (3), Одоева (4), Киева (5), на печати киевского князя Мстислава, XII в. (6)

Таблица XXVI. Герб Владимира (1) и его эмблема XVII в. (2), древняя эмблема Москвы на печати (3) и герб Москвы XVIII в. (4)

Да, это действительно, древнейшая из городских эмблем нашей страны, эмблема, которой 700 лет. Безусловно, это еще не был сложившийся, утвержденный герб, но уже можно выделить его основу.

Владимирский герб к тому же один из наиболее окруженных загадками. Даже по вопросу, какое животное изображено на нем — лев или леопард, ученые не пришли к единому выводу^*. Правда, большинство склоняются к тому, что это все-таки лев. Геральдические правила, например, дают четкую установку, как именно должен изображаться лев, а как леопард. Так, например, А. Лакиер считал: «Обыкновенная геральдическая поза льва есть в профиль, так что видны одно его ухо и один глаз. Он представляется стоящим на задних лапах, а передними бросающимся вправо; окровавленный язык выходит из пасти, хвост же его поднят кверху и концом упадает на спину... Фигура леопарда отличается от льва тем, что видна вся его голова с двумя глазами, что он представляется идущим, т. е. стоит на трех ногах, а четвертую заносит вперед и что хвост его падает не на спину, а напротив, поднят кверху и откинут»^**.

^*(См.: Вагнер Г. К. К вопросу о владимиро-суздальской эмблематике. — В кн.: Историко-археологический сборник. М., 1962, с. 254—264.)

Описание очень подробное. Прочитав его и сравнив изображения этих двух животных, можно, не колеблясь, разобраться в их породе.

На эмблемах владимирских князей зверь стоит на задних лапах, морда его изображается в профиль, слегка намечена львиная грива. К тому же в Древней Руси леопард не был известен. Интерпретация А. В. Арциховским миниатюры в Кенигсбергской летописи, где изображено войско Андрея Боголюбского, тоже ясно показала, что животное, изображенное там, — лев.

Но откуда появилось изображение льва во Владимиро-Суздальском княжестве? Некоторые ученые полагают, что оно было заимствовано из западноевропейской геральдики, ибо, дескать, изображения нанесены на боевые щиты — принадлежности рыцарства.

Известно, что лев прославлялся еще в искусстве древнего и средневекового Востока. Образ льва в определенное время ассоциировался с образом могущественного царя, пока с развитием культа льва не превратился в злое начало, враждебное всем добрым поступкам. Пример тому — эпос о Геракле. Такова же его эволюция в Сирии, Египте, Урарту, Иране и соседних с ними странах. Образ льва, отражая то силу и храбрость, то могущество, а иногда даже и зло, прошел через определенные исторические этапы, причем не всегда хронологически последовательно.

Несомненно, образ льва должен был со временем проникнуть и в христианство. Но в христианстве он отождествляется со святыми, символизирует Христа. Именно этим объясняется его популярность в Армении, Грузии, Болгарии, в Древней Руси X—XI вв. Здесь лев стал изображаться в виде традиционного хранителя. Подобное можно сказать и о владимиро-суздальском искусстве. Мы встречаем изображения львов в Успенском и Дмитриевском соборах во Владимире, в церкви Покрова-на-Нерли, во многих других соборах. Всюду львы, украшая в основном врата, были традиционно-охранительными эмблемами.

Интересно отметить, что в трактовке этих животных владимиро-суздальскими мастерами проявилось определенное своеобразие. Этот свирепый зверь стал выглядеть вполне добродушно.

Но есть и другая сторона развития культа льва. С давних времен, еще в Византии (V в.), Армении (VI—VII вв.), изображение льва было символом власти, несокрушимого могущества. Гербовые эмблемы львов находят на тронах, вещах, монетах правителей.

Идея сильной княжеской власти особенно подходила сыновьям Юрия Долгорукого — Андрею Боголюбскому и Всеволоду III. Стремясь к централизации, национальному единству, князья были очень разборчивы в эмблематике. Для их великой идеи централизации уже, вероятно, было недостаточно своего родового герба — трезубца. Из всех известных князьям геральдических образов наиболее подходил, видимо, образ льва.

В рельефной композиции «Вознесение Александра Македонского» на стене Дмитриевского собора Александр держит в руках двух львят. Изображение льва на щите св. Георгия говорит о появлении новой гербовой эмблематики, развитие которой было прервано татаро-монгольским нашествием.

В той сложной исторической обстановке было не до эмблематики, но все-таки образ льва не исчезает совершенно. В «Молении Даниила Заточника» (XIII в.) есть такие слова: «Лев рыкнет, кто не устрашится?».

С возрождением монетной чеканки XIV в., в отличие от монет других княжеств, где изображались всадники, драконы, кентавры и прочие — чаще мифические — животные, на монетах владимиро-суздальских князей преобладает изображение льва.

Отсутствие единого символа для чекана на Руси говорит о постоянных поисках, изменении эмблемы в связи с внутренними процессами, происходившими в государстве. Эта взаимосвязь между переменой изображений на монетах и изменением в политических отношениях внутри страны и за ее пределами изучена пока что недостаточно.

Большое разнообразие эмблем интересно еще и следующим: если Москва претендовала на роль наследницы Великого княжества Владимирского, то, естественно, должна была унаследовать и владимирские эмблемы. На самом же деле все обстояло сложнее. Возвышение Москвы происходило в иной международной обстановке, на ином политическом фоне, требовавшем более сложной эмблемы, чем простое воспроизведение старого герба. Лев к этому времени, очевидно, уже не представляется символом власти, охраняющим добро; в литературных источниках и на тогдашних монетах ему приписываются иные, далеко не добрые качества. Наиболее прочно изображение льва продолжало сохраняться во Владимире, Суздале, Ростове, так что герольдмейстеры в XVIII в. не вводили новую эмблему для Владимира, а лишь закрепили старую, вековую.

То, что во времена Ивана IV владимирская эмблема отсутствует на его печати, троне и пр., не должно вызывать удивления. Ведь вокруг государственного орла размещались печати областей, а Владимир считался стольным городом наравне с Москвой. В титулах московских царей звание «Владимирский» стоит впереди «Московский» вплоть до Михаила Федоровича. Лишь при Алексее Михайловиче «Московский» ставится на первое место^*.

^*(См.: Арциховский А. В. Древнерусские областные гербы, с. 55.)

Дальнейшая судьба владимирской эмблемы типична. Как и многим другим, ей добавили монархические и религиозные атрибуты: увенчали короной, а льву в передние лапы дали длинный четырехконечный крест. В таком преображенном виде она предстает в «Титулярнике» 1672 г. Основа же ее в течение семи веков оставалась неизменной — лев, стоящий на задних лапах.

«Преданья старины глубокой»

Иногда в гербах русских городов встречаются фигуры, на первый взгляд совершенно необъяснимые. Казалось бы, что общего между городом Ярославлем и медведем? Тем не менее именно фигура медведя включена в эмблему Ярославля, впервые описанную в Большой государственной книге, составленной по распоряжению царя Алексея Михайловича в 1672 г.

На зеленой траве, недалеко от леса, стоит на задних лапах медведь. На правом плече он держит лапой протазан (вид копья), левая лапа немного приподнята. Все это изображение заключено в овальную рамку из чешуйчатых стилизованных листьев, окруженную различными замысловатыми завитками. В рамке над головой медведя надпись славянскими буквами «Ярославский».

В ярославских землях существует предание, связанное с историей основания города. Ярослав Мудрый шел с дружиной, обозревая ростовские земли. Дорога была глухой, пустынной, местность, заросшая лесом, — дикой. Князь отстал от дружины в дремучем лесу на правом берегу Волги, недалеко от места слияния с ней реки Кторо-стеи. Вдруг из оврага появилась медведица и бросилась на князя. Не растерявшись, он успел ударить ее топором. В память об этом случае Ярослав построил на месте происшествия деревянную церковь из срубленного здесь же леса, а переселенцами из Ростова заселил основанный там город^*.

^*(См.: Тихомиров И. А. О некоторых ярославских гербах. — Труды Третьего областного историко-археологического съезда. Владимир, 1909, с. 31.)

Это предание глубоко связано с другим явлением — тотемизмом, преклонением перед священными животными. В давние времена люди верили в сверхъестественные силы, в живущий дух предка. Свои верования они воплощали в конкретных, близких и понятных им образах животных. Изображение священного животного пользовалось большим почетом: его носили впереди племени при переселении, во главе войска в походах. Эти изображения помещали на древки, чтобы они были видны всему племени или войску. Так защитники и покровители племени — тотемы — постепенно превратились в военные знамена.

Каждое племя имело в качестве покровителя свое животное. С разрастанием рода подобные изображения постепенно превращались в родовые знаки. Причем ими украшались не только военные знамена, но и ставки вождей, жилища правителей, а впоследствии — знамена на городских башнях, общественных сооружениях. Так из частных гербы становились общими, из гербов узкого значения — городскими, а потом и областными.

Подобное явление происходило и в Поволжье. Это подтверждают археологические находки из раскопок курганов и городищ. Особенно много находок, свидетельствующих о культе медведя (медвежьих клыков, слепков лап и пр.), было сделано в Михайловских курганах возле самого Ярославля.

В Поволжье еще и сейчас бытуют поверья, связанные с медведем. Например, от ломоты в ногах старики считают лучшим средством медвежий жир. Если медведь перебежит дорогу — жди удачи, вспомнишь медведя в море — поднимется буря. Всем известен старинный русский праздник — масленица, где самым важным персонажем был медведь.

Все это — пережиток глубокой языческой древности, поклонения силам природы и олицетворения их в различных животных. Это получило отражение и в старинной эмблеме города Ярославля.

При Петре I герб был немного изменен, вместо протазана в лапы медведю вставили секиру. При Екатерине II тоже последовали кое-какие изменения: лес и трава убраны, другими стали рамка и положение медведя. Последний раз герб пересматривался в царствование Николая I.

Связан с культом медведя и герб города Перми. На нем изображен идущий на четырех лапах медведь. Впервые эта фигура встречается на печати Пермской земли, а в Указе 1666 г. отмечено: «Печать Пермская, на ней медведь идущий».

В «Титулярнике» эмблема эта подана в несколько усложненном виде. На спину медведя водружено Евангелие, сверху поставлен крест. Это церковное дополнение символизировало победу христианского культа над культом медведя.

Пермская земля в свое время тоже являлась средоточием медвежьего культа. При раскопках на Верхней Каме найдено очень много фигурок медведей из бронзы. Гляденовское костище, раскопанное недалеко от Перми, сплошь состоит из остатков жертвоприношений. Среди других находок привлекли внимание медвежьи клыки очень крупных размеров и обилие фигурок, где медведь изображен в самых различных положениях^*.

^*(См.: Новокрещенных Н. Н. Гляденовское костище Пермской губернии на р. Каме, Пермского уезда. — «Труды Перм. губ. учен. арх. комиссии», 1914, вып. XI, с. 74—75.)

Раскопки позволили сделать вывод, что во всей Восточной Европе были две области, где медведь почитался особенно. Ими являлись Пермская и Ярославская земли.

Такой вывод подтверждают и гербы других городов, находившихся на территории этих земель. Например, город Рыбинск. Вот какой у него герб: на красном щите река; к ее берегу ведут две массивные лестницы, обозначающие пристань; из-за реки выходит медведь с золотой секирой в левой лапе; внизу видны две стерляди, свидетельствующие об изобилии рыбы.

В новгородском гербе медведь тоже присутствует. Еще в «Печати наместника Великого Новагорода» одной из фигур был медведь. В Большой государственной книге новгородский герб представлен немного иначе, но медведь не только не выведен из него, а даже соболь в прежнем гербе заменен медведем. С тех пор герб города стал носить на щите изображение двух медведей.

К серии гербов, в основу которых положен культ животных, относятся гербы Нижнего Новгорода и Ростова, на которых изображен олень.

Еще в XVI в. Нижний Новгород получил свою эмблему — бегущего в правую сторону оленя. Впервые это изображение встречается на большой печати Ивана IV в числе двенадцати эмблем городов русских, окружающих московскую эмблему. Такая печать была привешена к грамоте Лжедмитрия, посланной Юрию Мнишку 5 ноября 1605 г. За неимением собственной самозванец прикладывал к документам печать своего мнимого отца^*.

^*(См.: Троицкий С. О гербе Нижегородской губернии. — В кн.: Нижегородский сборник. Т. 1. Н. Новгород, 1867, с. 219.)

Официальным герб становится с 1720 г., когда были утверждены знамена Нижегородских полков. Описывается он так: «В белом поле красный олень; рога и копыта черные». Заметим: отличие ростовского оленя в том, что он был серебряным. В правление Екатерины II олень меняет свое положение: его стали изображать обращенным не в правую, а в левую сторону.

Археологические раскопки свидетельствуют о существовании в этих землях культа оленя. В народе говорят: если на Ильин день олень опускает в воду копыто, то вода становится темной и холодной; на Преображение, 6 августа, он уже весь искупается, и вследствие этого вода просветляется, делается «белой» и совсем холодной. У славян представление об олене связывается с солнцем. Его изображение встречается еще раньше, до появления герба, на клеймах и печатях.

А вот герб Казани связан уже с фантастическим, сказочным животным — крылатым драконом. Судьба этого герба редкая: он вообще не менялся, а краеведы занимались им больше, чем другими.

Эта эмблема встречается уже в XVI в. на печатях. Первая из них, приложенная к грамоте казанского воеводы Воротынского, относится к 1596 г. На ней был изображен крылатый змей и стояла надпись «Печать царства Казанского». На печатях, в «Титулярнике» и в других книгах изображение это совершенно одинаковое: дракон в зубчатой короне, на птичьих лапах, с крыльями, со змеиным хвостом, закругленным в кольцо. Менялись только рамка и отдельные детали дракона. В Указе 1666 г. говорится: «Печать Казанская, на ней в каруне Василиск, крылья золото, конец хвоста золот». Василиском раньше называли фантастическое животное, обычно в виде дракона.

В русскую «Казанскую историю» — историческую повесть середины 60-х годов XVI в. — вошла татарская легенда об основании Казани. Вот что в ней говорится.

Когда-то на месте нынешнего города жило огромное количество змей, над которыми владычествовал один исполинский крылатый дракон «о двух головах», который «единою пожираше человеки, и скоты, и звери, а другою головою траву едяше». В вечном страхе перед чудовищем жили окрестные люди, но ничего не могли с ним сделать. Тогда обратились они к колдуну. Татарский колдун своим волшебством собрал всех змей вместе, обвел чертою и истребил заклинаниями. Главный змей (дракон) после гибели своих сородичей улетел на холм Джилантау и потом еще долго приносил людям несчастья, но этот колдун уморил и дракона^*.

^*(См.: Заринский П. Сборник исторических и археологических исследований о Казанском крае, ч. I, вып. 1. Казань, 1880, с. 8—11; Загоскин Н. П. Спутник по Казани. Казань, 1895, с. 13—16.)

На холме Джилантау позже был построен монастырь, который в писцовых книгах XVI в. называется Илантовским, а в книгах XVII в. — Зилантовым. Это название дало имя Зилант, которым стали называть легендарного змея-дракона. А название Джилантау в переводе означает «Змеиная гора». Так легендарный дракон стал символом города.

«Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет»

Поле Куликово. Русские воины теснят татарскую рать, гонят прочь с родной земли полчища Мамая. С этим событием связана и символическая эмблема старой Москвы — столицы русского государства (табл. XXVI, 3—4).

Таблица XXVI. Герб Владимира (1) и его эмблема XVII в. (2), древняя эмблема Москвы на печати (3) и герб Москвы XVIII в. (4)

На червленом щите всадник в серебряных доспехах и лазоревой мантии. В руках длинное копье с восьмиконечным крестом. Привстав на стременах, он вонзает копье в золотое тело дракона с зелеными крыльями.

Что же символизировала эта эмблема? В образном художественном преломлении — и знаменитое сражение московского князя Дмитрия Донского с татарскими полчищами, и начало объединения разрозненных сил народа, создания независимого Русского государства.

Ученые утверждают, что у Москвы не было своей эмблемы до княжения сына Дмитрия Донского — Василия Дмитриевича. Но уже тогда, в конце XIV — начале XV в., существовала княжеская печать Дмитрия Донского с изображением всадника. Впервые это изображение появилось на печатях Александра Невского еще в середине XIII в.

Знатоки нумизматики и сфрагистики, изучающие монеты и печати, изображения на них, утверждают, что этому воинственному всаднику предшествует в Москве мирный всадник с соколом в руке^*. Этот факт тоже интересен. Почему именно с соколом? Подобное изображение встречается особенно часто на монетах XIV — середины XV в. Именно в эту эпоху становится очень популярным всадник-сокольник. Уже в XIV в. охота с соколами на водяную птицу и на всякую «верховую» дичь была в большом почете.

^*(См.: К московской геральдике. — «Русский архив», 1895, кн. 2, № 5, с. 92.)

Вообще же принято считать, что соколиная охота развилась в Москве в эпоху Ивана IV, когда о ней заговорили иностранцы, посещавшие Россию. Но еще в «Слове о полку Игореве» и «Поучениях» Владимира Мономаха мы находим упоминания об этой охоте, а Симеон Гордый завещает своему брату в «душевной грамоте», как ценную часть наследства «Сокольничий путь». Возможно, что слово «путь» означало лес, в котором проходила соколиная охота. Но на Руси под этим словом понималось и другое — целое ведомство с двором, служилыми людьми.

Раз сокольничье дело в древнейшей Москве имело такое значение, то вполне возможно, что изображение человека с соколом на руке могло легко стать геральдическим мотивом, на котором изображался сам «князь на кони». Эта мирная эмблема вполне соответствовала тогдашней Москве, еще не окрепшей для борьбы с татарами. Изображение всадника на коне, поражающего дракона, восторжествовало только тогда, когда явственно определилась победа Москвы над Золотой Ордой и была преодолена государственная раздробленность.

В исследовании процесса окончательного закрепления этой эмблемы обращает на себя внимание такой любопытный факт. Мирный всадник с соколом в руке, возникнув с развитием соколиной охоты, при великих князьях Василии I и Василии II является вначале единственной эмблемой Москвы, затем параллельно существует с воинственным всадником, поражающим дракона, причем сокольничему отдается предпочтение. Излюбленный образ мирного всадника появляется даже на монетах удельных и областных княжеств. Так, его чеканят на своих монетах удельные московские князья, сыновья и племянники Дмитрия Донского, тверские князья и др. Затем, в правление Ивана III верх взяла эмблема с воином на коне, но всадник с соколом некоторое время все еще встречается на монетах.

Так появилось и исчезло геральдическое изображение сокольничего. Однако образ всадника с соколом сохранился в устном народном творчестве, что является ярким доказательством исконно русского происхождения этого символа. Известную легенду о царском сокольничем неоднократно использовали и в более позднее время русские художники, композиторы, писатели, например А. К. Толстой в романе «Князь Серебряный».

В княжение старшего сына Дмитрия Донского — Василия, на его монетах и печатях снова оказывается изображение всадника, но без дракона.

Сын Василия Дмитриевича — Василий Темный — тоже чеканит на своих монетах всадника в латах, кольчуге и шлеме, поражающего копьем змея. Этот образ воспринимался как символ русского воина, защищавшего свою землю от врагов.

При Иване III Москва становится центром государства. Укрепляются внешнеполитические связи, одним из выражений этого является женитьба Ивана III на Софье Палеолог — племяннице византийского императора.

Государство растет, крепнет. Возникает идея «третьего Рима», который должен прийти на смену Византии. Именно в это время Иван III принимает в качестве своего герба изображение двуглавого византийского орла. Тогда же на одной стороне общерусской печати и появляется известный всем двуглавый орел, а на другой — неизменный всадник с копьем в руке.

В царствование Ивана Грозного вводятся две печати — малая и большая. На одной стороне малой изображался двуглавый орел, на другой — всадник, убивающий змея. Большая печать имела орлов с двух сторон. На груди этих орлов — щит с рисунком всадника. Вокруг — 26 эмблем городов, вошедших в состав Московского государства. С течением времени печать претерпевала различные изменения. Однако всадник на коне оставался неизменным.

К середине XIX в. изображение всадника меняет положение. Реформа гербов требовала, чтобы все фигуры на гербе смотрели влево. К этому времени изображение всадника трактуется везде как образ Георгия Победоносца.

Такое объяснение впервые дают в XVII в. иностранцы, посещавшие Россию. В Западной Европе Георгий Победоносец считался покровителем рыцарства, а всадник на русской печати очень походил на изображение Георгия. Русское же правительство официально стало так трактовать всадника только в XVIII в.

Подобная символика была заложена и в гербе Киева (табл. XXV, 5), который считается одним из древнейших. Утвержденный и занесенный в «Титулярник» 1672 г., он в 1880 г. выглядел так: на голубом поле щита стоит архангел Михаил в серебряном одеянии и вооружении, с пламенеющим мечом и серебряным щитом.

Киев считался «матерью городов русских». На страницах его истории записаны битвы киевлян с врагами, кровавые схватки за свою независимость.