Деятельность государственных учреждений и частных лиц по созданию территориальных гербов
Вопрос о статусе городов, как явствует из материалов фонда Департамента герольдии, привлекал внимание правительства в меньшей степени, чем положение дворянства, следствием чего явилась неопределенность, незаконченность действий в отношении городского герботворчества.
Как известно, указ Павла I от 5 августа 1800 г., последовавший вслед за распоряжением о составлении «Общего дворянских родов гербовника», предписывал составить в Герольдии «Общий гербовник городов Российской империи»*. Цель в данном случае была, вероятно, той же, что и при составлении гербовника дворянских родов: уничтожить даже мысль о самостоятельности города, которую последнему давали жалованная грамота и герб как символ этой самостоятельности. Только по воле монарха город должен был иметь те или иные привилегии. Знаменовала это положение выдача копии городского герба вместо жалованной грамоты с подлинником герба. Подлинники городских гербов согласно указу должны были храниться в Герольдии.
*(ПСЗ-1, т. XXVI, № 19504.)
Не успела еще Герольдия переключиться на новый вид работы — рассылку по городам копий гербов вместо заготовленных ранее жалованных грамот*, как последовал манифест нового царя о восстановлении Городового положения и Жалованной грамоты городам**. В манифесте подчеркивалось, что, восстанавливая Городовое положение и Жалованную грамоту городам, утверждая и узаконивая их, он отменяет все другие постановления, идущие вразрез с этим законодательством.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 57, д. 65, л. 35-39.)
**(ПСЗ-1, т. XXVI, № 19811.)
В опубликованном 3 июня 1801 г. докладе Сената разъяснялось, о каких восстанавливаемых статьях Городового положения идет речь*. Пункт 7 доклада содержал, в частности, факты, свидетельствующие об ущемлении в предшествующее царствование формальных прав, предоставляемых городу Городовым положением 1785 г., таких, как право отличительного знака города — герба, печати. Герольдии предписывалось, чтобы она прекратила рассылку по городам копий гербов, «производила заготовление и выдачу городам грамот по точной силе вышеизображенных 1785 и 1786 гг. указов». Вместе с тем как свидетельство продолжения политики укрепления идеи самодержавной власти, идеи единоначалия, централизации управления государством появилось указание «не останавливать... и сочинение из всех гербов общего городского гербовника для хранения оного при Сенате».
*(ПСЗ-1, т. XXVI, № 19901.)
Однако в силу ли общей политики в отношении городского устройства и управления, проводимой правительством в первой половине XIX в., в результате которой, по мнению исследователей правового состояния русского города*, екатерининское Городовое положение вплоть до 1846 г. не изменялось, в силу ли иных обстоятельств, но остается несомненным тот факт, что до 40-х годов XIX в. составлением городского гербовника ни Герольдия, ни какое-либо другое учреждение не занимались. Это становится особенно заметным на фоне регулярного появления и чуть ли не ежегодного утверждения отдельных частей дворянского гербовника.
*(Муллов П. Историческое обозрение правительственных мер по устройству городского общественного управления. СПб., 1864, с. 111; Дитятин И. И. Статьи по истории русского права, с. 242.)
Герольдмейстер Д. Н. Замятнин 5 октября 1843 г. писал в рапорте на имя министра юстиции В. Н. Панина, что Герольдия к составлению «Общего гербовника городов Российской империи» не приступала*. Из этого же рапорта становится известно, что в Герольдии не имеется даже рисунков городских гербов: хотя «подлинные высочайше утвержденные гербы городов должны храниться в Герольдии, но таковые, однакоже, хранятся не в оной, но в сенатском архиве, переплетенные вместе с прочими высочайшими указами». Замятнин подчеркивал, что хранение гербов в сенатском архиве противозаконно, неудобно, «ибо гербы те должны всегда находиться под рукою как для беспрестанных справок, так и для соображений при рассматривании сочиняемых новых гербов городам»**.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 117, л. 14.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 117, л. 16 об.)
За несколько лет до этого, в 1839—1840 гг., Герольдия предприняла попытку собрать воедино городские гербы, вернее точные копии употребляемых городских гербов, чтобы в случае обращения к ней за справками присутственных мест она могла дать удовлетворительный ответ. Герольдия сделала повсеместное распоряжение дворянским депутатским собраниям, а в тех губерниях, где их не было, — губернским, областным и войсковым правлениям о доставлении в Герольдию копий со всех гербов как губернских, так и уездных городов, копий вместе с описаниями*. Сведения она получила не из всех губерний. К тому же некоторые города, как выяснилось, вообще гербов не имели. Герольдия попыталась провести учет всех существовавших городских гербов, все доставленные с мест сведения сверила с указами о гербах, опубликованными в «Полном собрании законов», составила подробный реестр всех городов империи с обозначением тех городов, которые не имеют гербов. Однако, судя по сохранившимся документам, Герольдия не жаждала браться за работу по городскому герботворчеству. Она, например, требовала от губернского начальства, чтобы в тех случаях, когда города никаких гербов не имели, рисунки гербов доставить в Герольдию, сочинив их на месте «на основании исторических о каждом городе воспоминаний и других каких-либо местных сведений»**. Герольдмейстер Замятнин в рапорте министру юстиции высказывал свое мнение относительно нецелесообразности составления в Герольдии «Общего гербовника городов Российской империи» в связи с тем, что рисунки утвержденных правительством гербов городов литографируются и будут приложены к «Полному собранию законов».
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 116, л. 1—3.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 117, л. 15.)
Несмотря на то что министр юстиции дал указание Герольдии приступить к созданию городского гербовника, так как эта «обязанность не выведена из круга прямых ее занятий», активных действий в этом направлении со стороны Герольдии вплоть до 50-х годов не наблюдалось. Герольдмейстер ссылался на трудности, связанные с извлечением рисунков гербов из сенатского архива, считая, что означенная работа относится к прямым обязанностям чиновников сенатского архива: объяснял невозможность длительной работы по копированию гербов художниками Герольдии из-за недостаточности средств; наконец, договаривался с министром юстиции о том, чтобы составление гербовника производилось под руководством и наблюдением академика Ф. Г. Солнцева. Между тем министр юстиции в 1851 г. констатировал, что (теперь уже департамент) Герольдия к составлению городского гербовника не приступала, а руководство Герольдии в своем ответе на запрос по этому поводу все еще ставило под сомнение целесообразность его создания*.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 117, л. 40, 40 об., 44 об.)
Некоторая активность по поводу городского герботворчества наблюдалась в Департаменте герольдии в 1849 г. Как известно, указы о пожаловании городу герба с его описанием опубликовывались в «Полном собрании законов». Отдельной книжкой (приложение к «Полному собранию законов») рисунки гербов появились в 1843 г. Видимо, в процессе подготовки и пересмотра материалов, составляющих последующие тома издания, а также проверки правильности уже внесенных в «Полное собрание законов» описаний городских гербов и соответствия их состоявшимся утверждениям было отмечено, что некоторые города не имеют гербов. 2-е отделение Собственной е. и. в. канцелярии переслало в Департамент герольдии список городов, запрашивая сведения об их гербах*. Герольдия составила невразумительный ответ, из которого нельзя было понять: то ли гербов этим городам не было дано, то ли они не были утверждены установленным порядком. По указанию царя недостающие гербы необходимо было сочинить в Департаменте герольдии, причем особо отмечалось, что «если который-либо город, как, например, Астрахань и Газенпот, употребляют уже герб, усвоенный ему обычаем или начальством в старое время, то не сочинять для него нового герба, но подносить к высочайшему утверждению употребляемый им герб»**.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 1—3.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 1 об.)
Почти двухлетняя переписка Департамента герольдии с губернским начальством этих городов и непосредственно с городами, целью которой было вытребовать во что бы то ни стало рисунки городских гербов с мест, показывает явную неспособность Департамента герольдии к каким-либо самостоятельным действиям в указанном плане. Если с мест писали об отсутствии в городе герба, то Департамент герольдии не спешил выполнить возложенную на него обязанность — обеспечить город гербом, всячески заставляя местные власти представить ему готовый проект.
В конце концов Сенат приказал все материалы этого дела отослать в ведомство министра внутренних дел, «чтобы он, рассмотрев обстоятельства оного, сделал распоряжение о составлении проектов гербов всем городам... которые не имеют еще утвержденных гербов, и представил оные в Сенат...»*. В начале 1853 г. министр внутренних дел рапортом сообщил Сенату о выполнении порученного задания**, представив проекты рисунков гербов вместе с их описанием. Гербы ряда городов из вышеупомянутого списка еще ранее были представлены на утверждение; например, проект герба города Семипалатинска утвержден 23 ноября 1851 г., гербы городов Балты, Лепеля, Чигирина, Канева, Таращи и др. — в 1852 г.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 176—176 об.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 177—180.)
Приведенные факты, а также отсутствие в архиве Герольдии материалов, относящихся к городскому герботворчеству в первой половине XIX в., свидетельствуют, что составление городских гербов, утверждение которых, судя по сведениям «Полного собрания законов», не прерывалось в течение этого времени, входило в компетенцию какого-то другого учреждения, во всяком случае оно по неизвестным причинам миновало Герольдию.
Этим учреждением было Министерство внутренних дел. Несмотря на опубликование в 1804 г. предписания герольдмейстеру подавать на утверждение царю жалованные грамоты городам прежним порядком*, в законодательных документах, касающихся городских гербов, герольдмейстер не фигурирует. Обычно министр внутренних дел представлял Сенату уже утвержденный царем проект того или иного городского герба, который препровождался в Сенат «для надлежащего исполнения», а именно для рассылки сообщения об утверждении городского герба с подробным описанием последнего во все подведомственные Сенату присутственные места.
*(ПСЗ-1, т. XXV, № 21122.)
Министерство внутренних дел, по-видимому, использовало проекты гербов, присланные с мест. Так, рисунок утвержденного 15 апреля 1808 г. герба города Таганрога был представлен таганрогским градоначальником*, гербы городов Екатеринославской губернии, утвержденные 2 августа 1811 г., составлялись екатеринославским губернским начальством**. Кстати, в число гербов, представленных на утверждение от Екатеринославской губернии, был включен и новый проект таганрогского герба, хотя этот герб был утвержден в 1808 г. Вместе со всеми гербами Екатеринославской губернии в 1811 г. был утвержден и новый вариант герба города Таганрога. По этому поводу таганрогский градоначальник обращался в Комитет министров, по указанию которого Сенат занимался разбором обстоятельств дела, окончившегося присвоением Таганрогу герба, утвержденного в 1808 г.*** Гербы Бессарабской области и ее цынутов (уездов) были утверждены 2 апреля 1826 г. согласно рисункам, представленным в Министерство внутренних дел полномочным наместником Бессарабской области****. Данные гербы, как выясняется из последующей переписки Бессарабского областного правления и Сената, составлены в ведомстве областного землемера, там же им дано соответствующее толкование, объяснены эмблемы*****.
*(ПСЗ-1, т. XXXIV, № 26864.)
**(ПСЗ-1, т. XXXIV, № 26864.)
***(ПСЗ-1, т. XXXIV, № 26864.)
****(ПСЗ-2, т. I, № 232.)
*****(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 73—75.)
Нередко местное начальство по собственной инициативе выступало с проектами составленных на местах гербов. Так, генерал А. П. Ермолов в 1819 г. представил проект общего герба Грузии, ссылаясь на необходимость помещать последний на печатях дворянского депутатского собрания. Он сообщил также о своем намерении составить гербы уездных городов всего края, находящегося под его управлением, как только последует правительственный указ о преобразовании местного управления*. Новгородский, тверской и ярославский генерал-губернатор принц Г. Гольштейн-Ольденбургский представил проект герба города Череповца непосредственно на подпись императору, Сенату оставалось лишь констатировать факт утверждения герба, приняв к сведению рапорт генерал-губернатора**.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 117, л. 49—51.)
**(ПСЗ-1, т. XXXI, № 24572.)
Упорядочение процесса представления гербов на утверждение верховной власти повлекло за собой и принятие некоторых мер по урегулированию их составления. Именной указ о порядке производства дел по Министерству внутренних дел, объявленный 3 мая 1829 г.*, определил, что дела, касающиеся гербов городов, губерний и областей, сосредоточиваются в Департаменте полиции исполнительной министерства. Они подносятся на высочайшее утверждение через Комитет министров.
*(ПСЗ-2, т. IV, № 2857.)
Узаконение ответственности за городское герботворчество заставило Министерство внутренних дел предпринять ряд мер по сосредоточению у себя проектов городских гербов. За подписью министра внутренних дел во все губернии и области гражданским и военным губернаторам был разослан циркуляр от 12 ноября 1836 г. с требованием уведомить, все ли города данной губернии имеют гербы, «и если не все, то, составив проекты гербов, доставить» их в министерство для представления к утверждению*. В делах Департамента герольдии сохранились, правда незначительные и отрывочные, сведения о выполнении распоряжения министра внутренних дел. В рапорте Томского губернского правления говорится, что в городе Семипалатинске «герба, усвоенного обычаем... не имеется» (вспомним, что герб Семипалатинска составил еще Щербатов; этот герб зафиксирован в знаменном гербовнике М. М. Щербатова). Однако, выполняя предписание управляющего Семипалатинским округом, «члены Ратуши по совещании с почетнейшими купцами и мещанами» составили проект герба своего города: гербовый щит состоял из двух частей; в одной изображался верблюд «с навьюченными на нем тюками в знак торговли на караванах с соседними азиатами», а в другой — соха «со всем прибором в знак хлебопашества населения, в результате которого разведена там китайская многоплодная пшеница и английская ярица»**. Проект герба, присланный из Семипалатинска, в учреждении, которому было поручено составить недостающие гербы, был изменен; однако в утвержденном 23 ноября 1851 г. городском гербе сохранился в качестве центральной фигуры навьюченный верблюд***.
*(ЦГИА Р, ф. 1290, оп. 1, д. 103, л. 1—5.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 81 об.)
***(ПСЗ-2, т. XXVI, № 25767.)
Енисейский губернатор в ответ на циркуляр сообщал, что в его губернии составление рисунков гербов было поручено Строительной комиссии, но она не выполнила задания, и работа «поручена одному из учителей здешнего уездного училища, обучавшему рисованию. Проекты гербов... составлены им под моим руководством и по отличительным свойствам каждого из округов...»*. Интересно отметить, что в числе проектов находился и герб города Красноярска, описание которого составлено следующим образом: «в голубом щите представленный венок и сноп из колосьев означают плодоносную почву земли; далее видно песчано-глинистое возвышение (яр) с обрывами красного цвета (Красноярск), облегающее Красноярск на большое пространство, по левой стороне реки Енисея». Между тем герб города Красноярска в составе Томской губернии был узаконен правительственным указом еще в 1804 г.**, в гербе была изображена красная гора. В 1824 г. после создания за год до этого Енисейской губернии*** «для надлежащего исполнения» был отослан еще один вариант красноярского герба (Красноярск был сделан губернским городом Енисейской губернии): в щите, разделенном горизонтально надвое, в верхнем зеленом поле белая лошадь, в нижнем серебряном поле с левой стороны красная гора****. Наконец, в 1851 г. был утвержден еще один герб Красноярска: в красном поле золотой, стоящий на задних лапах лев, который несет в передних лапах серп и лопату. Щит увенчан золотой императорской короной*****.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 86 об. — 87.)
**(ПСЗ-1, т. XXV, № 21219.)
***(ПСЗ-1, т. XXXVII, № 29336.)
****(ПСЗ-1, т. XXXIX, № 30036.)
*****(ПСЗ-2, т. XXVI, № 25767.)
Астраханскою губернское правление в ответ на запрос Министерства внутренних дел представило описание известной астраханской эмблемы, объяснив, что это герб, «усвоенный начальством с давнего времени, вероятно, с покорения Астраханского царства под скипетр Российской державы». Были приложены также проекты гербов городов Красного Яра, Черного Яра, Енотаевска, «составленные учителем здешней гимназии Шамшевым»*. На новый запрос центральных учреждений в 1849 г. Астраханское губернское правление ответило, что, выполняя предписание, оно приказало губернскому землемеру, «соображаясь с описанием проектированных гербов для городов Красного Яра, Енотаевска, Черного Яра, составить оным новые проекты с соблюдением всех правил геральдики...»**. В губернской чертежной под наблюдением губернского землемера еще раз были сконструированы проекты гербов тех же городов, причем за сходство их с рисунками, составленными ранее, ручаться никто не мог.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 91-92.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 97—98.)
Проекты гербов своего города составляли не только землемеры, но и более высокопоставленные должностные лица. Так, витебский губернский предводитель дворянства составил проект герба уездного города Лепеля и, представив его витебскому генерал-губернатору, просил ходатайствовать об утверждении*. Владимирский губернатор спроектировал герб города Иваново-Вознесенска, и исполненный владимирским губернским архитектором Афанасьевым рисунок герба был представлен герольдмейстеру с просьбой об утверждении**. Свои рекомендации по составлению гербов городов Николаевска и Новоузенска прислал в Департамент герольдии самарский губернатор***, а Луганская городская дума не нашла ничего лучшего, как утвердить проект городского герба, который сочинил коллежский асессор Першин. Герольдмейстер наложил следующую резолюцию на рисунок герба Луганска, присланный в Департамент герольдии: «Сенат не уполномачивал составлять проект герба, и думе не предлежало утверждать этот проект»****.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 144 об.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 126, л. 12.)
***(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 126, л. 32.)
****(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 126, л. 43.)
Иногда губернское начальство от запросов сверху вставало в тупик, ибо не могло представить сведений об утвержденных гербах городов их губернии, а также каких-либо данных, которые могли бы быть положены в основу требуемых от них проектов. Курское дворянское депутатское собрание сообщало, что имеет копии с гербов городов Белгорода и Путивля, заимствованные из курской чертежной, которые неизвестно как туда попали. Курский же губернатор в отношении городов Рыльска и Белгорода доносил в конце XIX в. (эмблемы Белгорода и Рыльска, как известно, появились в первой трети XV в.), что официально гербы этих городов не существуют, но Рыльская городская управа употребляет печать с гербом: сверху — курский, внизу — изображение кабаньей головы, щит увенчан короной*.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 126, л. 8а, 8б.)
Полтавский гражданский губернатор, которому Министерство внутренних дел неоднократно напоминало о необходимости составления гербов городов Константинограда и Кобеляки, в свое оправдание писал, что в этих городах не отыскивается каких-либо фактов и дел, достойных внимания, которые бы могли лечь в основу гербов*.
*(ЦГИА Р, ф. 1290, д. 105.)
Приведем и примеры массового территориального герботворчества, осуществляемого местными властями. Так, 20 проектов гербов Грузино-Имеретинской губернии, Каспийской области и их уездов представил на рассмотрение в Сенат министр внутренних дел, после того как они были «начертаны по проектам совета Главного управления Закавказским краем»*. Гербы всех городов Енисейской губернии составило Енисейское губернское правление**, гербы городов Семиреченской области — местные городские управления***.
*(8 ПСЗ-2, т. XV, № 17061.)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 116, л. 9 об. — 10.)
***(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 57, д. 562.)
В Министерстве внутренних дел, которое, как уже отмечалось, несло ответственность за представление к утверждению территориальных гербов, непосредственным исполнителем, собирателем и хранителем проектов гербов являлось Статистическое отделение*, затем, как видно из переписки Герольдии о городских гербах, наиболее полные их списки хранились в Центральном статистическом комитете, откуда Департамент герольдии получал во второй половине XIX в. рекомендации по их составлению и учету. Именно в Статистическое отделение Министерства внутренних дел, а не в Герольдию обращаются за справками различные ведомства**, если речь идет о получении изображения губернских или городских гербов, в Статистическом отделении заготовляются рисунки по проектам, присылаемым с мест***. Однако какая-то часть городских гербов (неизвестно, копии или, наоборот, подлинники) хранилась и в Герольдии: в 1851 г. товарищ герольдмейстера сообщал министру юстиции, что с 1841 г. 87 утвержденных гербов находятся на хранении в канцелярии Департамента герольдии****; в том же году утвержден герб города Самары, проект которого составлен в Департаменте герольдии*****; в архиве Герольдии хранились гербы городов Орловской губернии******.
*(ЦГИА Р, ф. 1290, оп. 1, д. 103, л. 6.)
**(ЦГИА Р, ф. 1290, оп. 1, д. 103, л. 9; д. 105, л. 11.)
***(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 119, л. 161.)
****(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 117, л. 44.)
*****(ПСЗ-2, т. XXVI, № 25426.)
******(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 116, л. 6.)
Таким образом, к середине XIX в. городское герботворчество было лишено единого центра, распыленность проектов рисунков гербов не давала возможности наладить их учет и контроль за производством, поэтому Герольдия зачастую ощущала свою полную некомпетентность в этом вопросе. В результате происходили казусы при утверждении городских гербов: некоторые города, как показано выше, получали по нескольку гербов (Таганрог, Красноярск, Кострома)*, часть городов, эмблемы которых принадлежали к числу «старых» и использовались на городских печатях, почему-то не имели официально утвержденных гербов (Самара, Белгород, Путивль, Рыльск, Царицын). Случалось, что проекты гербов одних и тех же городов составлялись в двух «конкурирующих» организациях — в Департаменте герольдии и Министерстве внутренних дел**.
*(В указе, утверждающем гербы городов Костромского наместничества 29 мая 1779 г. (ПСЗ-1, т. XX, № 14884), отмечается, что Кострома уже имеет герб. В 1767 г. Екатерина II пожаловала герб этому городу: плывущая по реке галера под императорским штандартом. Причем официальные документы сообщали, что прежде Кострома не имела герба. Между тем по личному распоряжению Павла I Костроме предписывалось иметь какой-то «старый» герб (ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 57, д. 65, л. 9 об., 12). Он представлял собой щит, разделенный на четыре поля: в первом, червленом, изображался так называемый уширенный крест, второе и третье, золотые, пустые, в четвертом, зеленом, полумесяц (Постникова-Лосева М. М. Русское ювелирное искусство. М., 1974, с. 243). Именным указом от 28 ноября 1834 г. (ПСЗ-2, т. IX, № 7586) Костромской губернии было повелено принять этот герб. Однако в 1878 г. в числе 46 губернских и областных гербов костромской герб снова принял вид того, который пожаловала городу в 1767 г. Екатерина II (ПСЗ-2, т. L, № 58684). Правда, отдельные детали изменены (в рисунке XV в. корабль идет кормой вперед). Новую форму гербу придали в Гербовом отделении, где под руководством Кёне проводились «усовершенствования» гербов (ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15, д. 121, л. 35).)
**(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15. д. 123, л. 1—2.)
Выше уже отмечалось, что Николай I неоднократно выражал недовольство качеством составляемых гербов, замечая, что последние составляются «не по правилам геральдики». В 1851 г. царь дал указание «принять на будущее время за правило на гербах губерний, областей и губернских городов, кои впредь будут представляемы на высочайшее утверждение, изображать всегда императорскую корону; на гербах же городов уездных ставить ныне употребляемую подобными городами городскую корону. По усмотрению министра внутренних дел императорскую корону употреблять только тем уездным городам, кои отличаются от прочих обширностью населения и вообще своею значительностью в административном, торговом и историческом отношениях»*. Исполнение воли царя возлагалось на Департамент герольдии. Думается, что этот факт послужил еще одним толчком к усовершенствованию официального герботворчества, способствовал его обособлению в специальное Гербовое отделение при канцелярии Департамента герольдии.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15. д. 120, л, 1—1 об.)
Одним из существенных препятствий для исполнения рисунков гербов в Герольдии являлось отсутствие в ней квалифицированных живописцев. В ведомстве, ответственном за составление дворянского гербовника, неоднократно дебатировался вопрос о том, можно ли поручать эту работу живописцам Герольдии. В 1846 г. вакантные должности художников в Герольдии не были заполнены*. В конце концов, Комитет министров принял решение в известной степени вопреки существующему закону: на вакантные должности живописцев в Департамент герольдии были приняты иностранцы, не имеющие права в обычном порядке вступать в гражданскую службу**. По отношению к ним была в виде исключения применена статья закона, по которой иностранные и русские подданные — художники и вообще сведущие в горнозаводском деле люди, по общим правилам не имеющие права вступить в государственную службу, принимались, однако, в горную службу. Объясняя это отступление от закона, правительственное постановление отмечало, что принималось во внимание, «с одной стороны, крайнее затруднение в отыскании опытных по этой части художников, а с другой, что от некомплекта художников, положенных по штату Департамента герольдии, остановилось изготовление значительного числа дипломов» и гербов.
*(ЦГИА Р, ф. 1343, оп. 15. д. 347, л. 1—5.)
<