Территориальные гербы в системе символов царской России [1981 Соболева Н.А. - Российская городская и областная геральдика XVIII-XIX вв.]

Оценивая в целом территориальное герботворчество XIX в., прежде всего следует отметить в нем ярко выраженный характер государственного мероприятия, проводимого сверху. Департамент герольдии только во второй половине XIX в. получил право самому решать вопросы правильности составления гербов. До этого все изготовленные проекты представлялись на рассмотрение министра юстиции, несшего ответственность за правильность составления гербов^*. Выше отмечалось, какую роль играло в развитии этого института Министерство внутренних дел, в частности контроль главы ведомства. Несмотря на то что проекты гербов в большинстве случаев присылались с мест, обязательность их присылки контролировалась правительственными органами, и ответственность за выполнение предписаний лежала на высших местных административных органах. Унифицирование территориальных гербов, мероприятия по проверке их наличия и обязательности утверждения верховной властью для каждого города Российской империи, которые проводились согласно правительственным установлениям Гербовым отделением, также свидетельствуют об определенной направленности в территориальном герботворчестве XIX в. Наконец, специфична атрибутика территориальных гербов, в которую включаются такие эмблемы, как двуглавый орел, корона, Александровские, Андреевские ленты и пр.

Общий характер атрибутики территориальных гербов соответствует утвердившейся в XIX в. в Российской империи системе знаков, санкционированных правительством. Сюда относятся государственные гербы (Большой, Средний и Малый государственные гербы, утвержденные в 1857 г., перерисованы и дополнены в 1882—1883 гг.)^*, гербы членов императорской фамилии, гербы присоединенных земель, центральной фигурой которых являлся двуглавый орел, на груди его, в щитке, располагался герб этих земель (таков был, например, герб Царства Польского, о котором М. Гумовский пишет, что это был, скорее, русский герб, чем польский)^**.

^*(ПСЗ-2, т. XXXII, № 31720; ПСЗ-3, т. II, № 1035, 1159; т. , № 1402.)

Территориальные гербы в XIX в., таким образом, использовались государственной властью в системе знаков, выражающих основные принципы правительственной политики.

Действительно, если проанализировать употребление территориальных гербов, наблюдающееся в XIX в., переориентировка местной геральдики (герб не «обслуживает» уже какой-то определенный пункт, а является знаком для выражения правительственной деятельности) становится особенно заметной.

Представление об употреблении территориальных знаков дают указы и другие правительственные постановления, опубликованные в «Полном собрании законов Российской империи». Можно выделить несколько групп предметов, на которых в обязательном порядке помещался территориальный герб. Как известно, согласно Городовому положению герб города должен был помещаться на его печати. Это было первое постановление, реально предоставляющее возможность функционирования местному знаку в общегосударственном масштабе. Последующие аналогичные акты 1870 и 1892 гг. подтверждали право города иметь печать с городским гербом^*.

^*(ПСЗ-2, т. XLV, № 48498, гл. 1, § 14; ПСЗ-3, т. XII, № 8707, гл. 1, п. 20.)

В течение XIX в., кроме городских печатей, территориальный герб утвердился также: на знаках должностных лиц; на печатях различных организаций и лиц, занимающих определенные административные посты; на пуговицах, погонах должностных мундиров гражданских служб и на кокардах их головных уборов; на памятных медалях и жетонах; на флагах местных любительских и профессиональных организаций; на знаках, разграничивающих губернии.

Служебное положение должностных лиц в Российской империи отличалось особым знаком, несущим изображение государственного или территориального герба. По-видимому, к подобным знакам намеревались обратиться еще в конце XV — начале XIX в.; во всяком случае в коллекции Государственного исторического музея (ГИМ, 93357/кп — 804281) хранится знак с надписью «4-й части: квартала надзиратель», в гербовом щите тверская эмблема, над щитом вензель Павла I под короной.

Систематическое использование должностных знаков наблюдается во второй половине XIX в. (рис. 30). К числу первых относится знак мирового посредника, предназначенный для ношения на шее на цепи. На лицевой стороне знака изображен государственный герб с надписью «мировой посредник», на оборотной — «19 февраля 1861 г.»^*. Государственный герб помещался и на знаках таких должностных лиц, как мировой судья^**, городской судья, непременный член уездного по крестьянским делам присутствия^***, земский начальник^****, а также на знаках других должностных лиц. Территориальные гербы встречаются на знаках выборных от крестьян должностных лиц. Согласно указу «Об установлении особых знаков для должностных лиц из крестьян» губернский герб под короной изображался на знаках, учрежденных для волостного старшины и его помощника, для сельского старосты (на обороте знака вензелевое изображение имени царя и дата «19 февраля 1861 г.»)^*****. Подобные знаки вводились в волостном и сельском управлении нерусского населения России^******. Примыкают к ним по типу знаки сельского судьи, волостного судьи и волостного заседателя. На последних изменена лишь надпись, указывающая на название должности, а на оборотной стороне добавлена дата «12 июля 1889 г.»^*******.

^******(ПСЗ-2, т. XXXV, № 40416; т. ХLI, № 43573; ПСЗ-3, т. XIV, № 10333.)

Рис. 30. Знаки должностных лиц второй половины XIX в. (волостного старшины, волостного судьи, сельского старосты, городского головы, базарного смотрителя)

Городовое положение 1870 г. послужило отправным пунктом для введения в обиход знаков с городским гербом. Пункт 98 первой главы положения называл ряд должностей общественного городского управления, при исполнении которых вменялось в обязанность носить особые знаки: городские головы, члены городских управ, исполнительных комиссий, торговых депутаций, а также чины торговой и хозяйственной полиции^*. Описание знака утверждалось законодательным актом: «...на середине лицевой стороны знака был изображен герб подлежащего городского поселения, с наименованием по краям оного должности лица, которое будет носить оный при отправлении служебных обязанностей, а на оборотной стороне знака было означено время утверждения Городового Положения»^**. Впоследствии, после принятия Городового положения 1892 г., были введены знаки с городским гербом еще для ряда должностей городской администрации: агент оценочной комиссии, городской контролер по канализации и др. Регулярно пополнялись знаки различных городских полицейских чинов^***.

По использованию территориального герба знакам могут составить конкуренцию в количественном отношении только печати. Отсутствие конкретных узаконений о форме печати для различных ведомств, в частности для местных судебных органов, вызывало всевозможные спорные ситуации в применении и использовании печатей. Так, в 1832 г. виленский военный губернатор и исполняющий должность генерал-губернатора гродненского и белостоцкого обратился к министру юстиции за разъяснением, какие печати присутственных мест и должностных лиц могут употребляться в делопроизводстве во вверенных ему губерниях, отмечая, что повсеместно используются печати с польскими надписями^*. Тогда же Министерство юстиции сделало запрос в Герольдию относительно изображения, помещаемого на печатях чиновников губернских и уездных судебных органов, а Герольдия в свою очередь обратилась за разъяснением к санкт-петербургскому губернскому прокурору. Последний ответил, что он лично употребляет печать с изображением двуглавого орла и с надписью: «Санктпетербургского губернского прокурора». Подобную печать употребляют и некоторые другие прокуроры, большая же их часть употребляют печати с изображением герба своей губернии и с надписью вокруг. Уездные стряпчие, по сведениям, сообщенным санкт-петербургским прокурором, пользуются печатями с двуглавым орлом, печатями мест, вверенных их надзору, а также партикулярными. По проекту Герольдии Сенат принял решение утвердить для губернских и областных прокуроров и стряпчих использование печатей губернского правления, а для уездных стряпчих — печать земского суда^**.

Свод законов, казалось бы, внес ясность в вопрос о форме печатей присутственных мест. «Каждое присутственное место, — говорится в ст. 199 (изд. 1857 г.), — имеет свою печать с изображением губернского, уездного или другого герба по принадлежности и с надписанием звания того места»^*. Тем не менее в Герольдию, в Министерство юстиции обращались представители различных ведомств за разъяснением относительно изменения надписей, деталей изображения и пр. Департаменту герольдии поручили подготовить рисунки печатей присутственных мест для распубликования. В 1883 г. рисунки печатей были утверждены^**. XIX век дает множество печатей, на которых изображались городской или губернский гербы. Это печати должностных лиц и учреждений. Помимо упоминавшихся выше административных присутственных мест, печати с губернским гербом имели мировой посредник, уездпый мировой съезд, губернское по крестьянским делам присутствие^***. Губернский и городской гербы изображались на печатях банков^****, благотворительных обществ^*****, больниц^******, исправительных домов^*******, попечительных советов^********, карантинных правлений^*********, сельскохозяйственных и экономических обществ^********** и на других.

^*(Свод законов Российской империи, изд. 1857 г., т. II, ч. 1, ст. 199; изд. 1876 г., ст. 194; изд. 1882 г., ст. 144.)

^****(ПСЗ-2, т. XV, № 16715; т. XIX, № 18311; т. XXI, № 19779; т. XXII, № 21067, 21662.)

Екатерина II ввела строгое соблюдение цветов мундиров гражданской службы в зависимости от территориального расположения губернии. К этому добавились в XIX в. многочисленные распоряжения, узаконившие гражданский мундир чинов различных центральных