Учреждение Герольдмейстерской конторы и начало ее деятельности по созданию городских гербов

За три года до смерти Петра I, в 1722 г., в России возникло учреждение, само название которого — Герольдмейстерская контора — свидетельствовало об официальном предоставлении гербу права на существование. О Герольдмейстерской конторе известно мало. Только небольшие разделы в работах, посвященных истории Сената, в общих чертах рисуют деятельность этого учреждения^*. Деятельность Герольдмейстерской конторы освещается лишь в плане ее надзора за военной и гражданской службой дворян. Этот аспект ее занятий был основным для современников^**. С подобной же оценкой встречаемся и в настоящее время^***. Однако на Герольдмейстерской конторе лежала также обязанность составлять гербы. Об этой стороне ее деятельности в исторической литературе почти ничего не сообщается.

^*(История Правительствующего Сената за 200 лет. СПб., 1911, т. I, гл. IV; Петровский С. О Сенате в царствование Петра Великого. — В кн.: Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. М., 1876, кн. 3; Троицкий С. М. Русский абсолютизм и дворянство в XV в.: Формирование бюрократии. М., 1974, гл. IV, §1.)

^**(«Всего государства шляхетство и отставные офицеры и приказные служители, у дел обретающиеся и кои не у дел» составляли «ведение» Герольдмейстерской конторы по сведениям «О коллегиях и конторах и „какие в них дела отправляются"» 1727 г. (Белокуров С. А. Ведомости о коллегиях и конторах и «какие в них дела отправляются». М., 1905, с. 3).)

^***(Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968, с. 82.)

Тематика настоящей работы не позволяет в полном объеме отобразить весь комплекс проблем, связанных с функционированием данного государственного учреждения. Наиболее важным для нас является вопрос о создании в Герольдмейстерской конторе городских гербов, но предварительно хотелось бы высказать ряд соображений по поводу появления в Русском государстве такой необычайной должности, как герольдмейстер. В исторической литературе, в частности в литературе по геральдике, бытует утверждение, что большую роль в учреждении Герольдмейстерской конторы Петром I сыграл немецкий барон Г. Гюйссен, составивший «Проект о Герольдии», согласно которому и действовал царь^*. Между тем первоначально речь шла не о Герольдии, а о должности герольдмейстера, и лишь спустя некоторое время многочисленность и разнообразие обязанностей повлекли за собой создание целого штата сотрудников, занимающихся делами, относящимися к герольдмейстерским, т. е. создание Канцелярии герольдмейстерских дел. Подобно тому как Сенат, каждая коллегия имели конторы в Москве, от Канцелярии герольдмейстерских дел в Москве также оставалась в помощь ей созданная контора^**.

^*(Лакиер А. Б. Указ. соч., с. 347; Арсенъев Ю. В. Указ. соч., с. 293; Лукомский В. К. О геральдическом художестве в России, с. 5.)

^**(Впоследствии названия переменились: петербургское отделение — главное — стало называться Герольдмейстерской конторой, а в Москве работала Канцелярия московских герольдмейстерских дел.)

Ведение списков служилых людей и приказных, смотры недорослей и взрослых, тщательное наблюдение за тем, чтобы никто не укрывался от службы, составление списков чинов и должностей, посылка людей для исполнения различных поручений — вот обязанности, которые официально были возложены Петром I на Сенат^* в связи с упразднением Разрядного приказа. Однако не все функции прежнего Разряда механически перешли к Сенату, а только те, которые составляли важнейшую область — организацию гражданской и военной службы. В канцелярии Сената этими делами ведал Разрядный стол. На него была возложена прежде всего обязанность составить новые полные списки дворян и приказных людей, которые бы содержали достоверные сведения о службе каждого^**. В соответствии с этими списками должны были проводиться смотры. Усилия Сената в данном направлении, в частности деятельность Разрядного стола, не давали положительных результатов. Об этом свидетельствуют многочисленные отписывания имений за неявку на смотры, личные указы Петра о явке на смотры, усиление репрессий для неявившихся^***.

^*(ПСЗ-1, т. IV, № 2321; История Правительствующего Сената, т. I, с. 249; Петровский С. Указ. соч., с. 207.)

^**(История Правительствующего Сената, т. I, с. 251.)

^***(Воскресенский Н. А. Законодательные акты Петра I. M.; Л., 1945, с. 351.)

Важность дела, с одной стороны, и недовольство деятельностью Сената в этой области — с другой, побудили царя прибегнуть к такой мере, как требование личной ответственности за проведение смотров служилых людей^*. Действия Петра I в этом направлении относятся к 1714 г., когда им был собственноручно составлен указ о явке в Петербург дворян в возрасте от 10 до 30 лет для записи у специально для этого назначенного лица из Сената^**. Через несколько лет лично Петром был выбран и человек из преданных сподвижников, который заведовал смотрами и проверкой списков еще до официального определения его на должность герольдмейстера^***, — Степан Андреевич Колычев. Последний всей своей деятельностью являл пример беззаветной преданности делу Петра I. Он был «взят ко двору» в 1696 г. и через год послан с данной ему путевой грамотой в европейские государства «для обучения наук воинских дел»^****. По возвращении Колычев находился на военной службе, но после ранения под Нарвой оставил службу и был определен самим государем^***** в службу гражданскую обер-комендантом, а затем, в 1708 г., — вице-губернатором воронежским и азовским. Кроме своих непосредственных обязанностей, Колычев использовался во всевозможных государственных делах. Так, Петр поручал ему выполнение дел различной важности: от наблюдения за постройкой судов на воронежской верфи до отлавливания «разных родов птиц и зубрей» и присылки их в Петербург. По-видимому, Колычев все поручаемые дела исполнял в высшей степени исправно, чем снискал большое расположение царской фамилии. Царь после Полтавской битвы известил его о победе письмом^******, ему одному из первых была послана «Обстоятельная реляция о щастливой главной баталии меж войски его Царского величества и Королевского величества Свейского», а кроме того, шведская шпага в пoдарок^*******. Царица также благодарила лично Колычева «за труды», послав его сыну «три аршина парчи на камзол»^********. На Степана Андреевича Колычева пал выбор Петра при составлении списка кандидатов на впервые учреждаемую важную государственную должность.

^*(Аналогичным образом решался вопрос с Рекетмейстерской конторой: для приема челобитных с жалобами на коллегии и не подчиненные им канцелярии в случаях волокиты или неправильного решения дел еще до официального создания Рекетмейстерской конторы царем было дано предписание «определить особого человека, персону знатную...» (Померанцев М. С. Генерал-рекетмейстер и его контора в царствование Петра Великого. — Русский архив, М., 1916, кн. 1, с. 278).)

^**(Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 351.)

^***(История Правительствующего Сената, т. I, с. 253.)

^****(Русский биографический словарь. СПб., 1903, т. 9, с. 83.)

^*****(Письма государя императора Петра Великого к Степану Андреевичу Колычеву и ответы его на оные. М., 1785, с. А.)

^******(Письма государя императора Петра Великого к Степану Андреевичу Колычеву и ответы его на оные. М., 1785, с. 8-9.)

^*******(Письма государя императора Петра Великого к Степану Андреевичу Колычеву и ответы его на оные. М., 1785, с. 38.)

^********(Письма государя императора Петра Великого к Степану Андреевичу Колычеву и ответы его на оные. М., 1785, с. 70.)

Упоминание о намерении монарха сконцентрировать дела о дворянстве в ведении специального человека относится к самому началу 1721 г.^* Этим временем датируется и список царедворцев, состоящий из 7 человек^**, на который Петр собственноручно наложил 28 января 1721 г. следующую резолюцию: «Iз сих надлежит быт двум, одному геролдъмейстеру, другому рекитмейстеру, которых выбрат балатированем. А для одного в прибафъку к Сенату призват iз колегъских членоф, которые лутче, человекъ до дватцети iз русских, [понеже iноземцы оных персон не знают], а особливо iз Военной, понеже там много знатных»^***. 30 января сенаторы и коллежские члены «балатировали по указу»^**** кандидатов, названных царем. Результаты голосования показали, что на С. А. Колычева более всего «вышло балов» «достойных» — 19, «сумнительных» — 4, «недостойных» — 4. Остальные претенденты на должность герольдмейстера получили следующие баллы: К. А. Нарышкин соответственно — 8, 8, 11; В. Ф. Салтыков — 17, 4, 6; М. В. Сабакин — 4, 10, 13; князь Н. М. Жировой-Засекин - 10, 7, 10; А. М. Апраксин - 6, 10, 11; князь Ф. М. Волконский — 1, 9, 17^*****.

^*(Архив Правительствующего Сената. СПб., 1872, т. I, № 809, с. 71.)

^**(Сб. РИО, т. 11, с. 414.)

^***(Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 236.)

^****(Указ Петра I о способе баллотирования кандидатов на должности в государственных учреждениях от 18 февраля 1720 г. (Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 233—236).)

^*****(ЦГАДА, ф. 286, он. 1, кн. 42, л. 518-519.)

Колычев, таким образом, оказался в новой должности с начала февраля, но не спешил, по-видимому, ее занять, так как, несмотря на неоднократные вызовы Сената и приказания самого государя^*, прибыл в столицу из Воронежа только в июне 1721 г. Как свидетельствуют документы, ему сразу же пришлось приступить к организации проведения смотров^**. 12 августа 1721 г. Колычеву была дана инструкция из Сената, «по которой ему ведать и поступать надлежит». Ему поручалось составить новые списки всех неслужащих дворян «или хотя у дел, да у таких, которые токмо для прикрытия». Для этого он должен был: а) из Сената получить все имеющиеся там списки царедворцев и дворян; б) составить новые списки служилых людей, для этого ехать в Москву и «другие знатные губернии и провинции», очевидно, с целью проверки списков на местах, в) после пересмотра списков объявить всем этим людям, чтобы они готовились к новому году быть на смотре в Москве или Петербурге^***. Последующие указы о явках на смотры называют Колычева лицом, непосредственно отвечающим за смотры^****.

^*(ЦГАДА, ф. 286, он. 1, кн. 42, л. 516, 521, 533, 534.)

^**(ПСЗ-1, т. VI, № 3810.)

^***(ЦГАДА, ф. 286, оп. 1, кн. 10, л. 24—24 об.)

^****(ПСЗ-1, т. VI, № 3825, 3836, 3874.)

Однако в этих указах Колычев фигурирует в качестве стольника. Герольдмейстером его называют только с января 1722 г.^* 12 января 1722 г. был дан именной указ «Об обязанностях сенатских членов»^**. В п. 4 этого указа говорится: «Быть при Сенате... Рекетмейстеру, Экзекутору и Герольдмейстеру или иной какой чин, кто б Дворян ведал и всегда представлял к делам, когда спросят». Слова указа «или иной какой чин» создают впечатление, что учреждение чина, носящего наименование герольдмейстера, было связано с какими-то сомнениями Петра I на этот счет. Следы этих сомнений имеются в документе, датированном 1 февраля 1721 г., «О правах, обязанностях и ответственности каждого чина, согласно Табели о рангах»^***. Пункт 13 этого документа аналогичен п. 16 Табели о рангах. Однако вместо слов «для сего дела определили мы Герольдмейстера» в вышеназванном документе говорится в неопределенной форме о комиссии, которую «мы впредь к розыску каждого чину и герба назначили...»^****. Какие-то колебания царя заметны при утверждении лиц, выбранных на должности рекетмейстера и герольдмейстера. В указе Сенату о назначении на должности Петр I против фамилий Степана Колычева (в герольдмейстеры) и Василия Павлова (в рекетмейстеры) собственноручно написал: «Iли не iли (в беловом тексте „или не лутче ли". — Н. С.) сим двум переменитца междо себя»^*****.

^*(ЦГАДА, ф. 286, оп. 1, кн. 10, л. 65.)

^**(ПСЗ-1, т. VI, № 3877.)

^***(Сб. РИО, т. 11, с. 414.)

^****(Сб. РИО, т. 11, с. 417.)

^*****(Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 248.)

Хотя в Табели о рангах^* понятие о составлении герба связано с должностью герольдмейстера, из подготовительных документов явствует, что все-таки вопрос о гербах имел для Петра I второстепенное значение: при перечислении обязанностей герольдмейстера Петр писал: «потом (протчее), что до его дела касаетца, о гербах i протчее внесть i iсправълят по возможности, которое на нем не так скоро о савершениi спрошено будет, как вышеписанные 3 пункта»^** (пункты, касающиеся наблюдения за службой).

^*(ПСЗ-1, т. VI, № 3890.)

^**(Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 353.)

Петровский скепсис в отношении гербов особенно заметен в инструкции герольдмейстеру, опубликованной 5 февраля 1722 г.^* Еще при обсуждении ее проекта в Сенате подчеркивалось, что «Геролдъмейстеру перво знать надлежитъ: дворянъ всехъ и ихъ детей, i когда кто х какому делу спрошенъ будетъ, то б могъ несколко человекъ к тому достойных представит; такъже кто умретъ, iил у кого дети родятся, чтоб ведал же; и имел о том записку, какъ то было в Розряде»^**. Следовательно, для герольдмейстера, несмотря на столь характерное название его должности, на первом месте должен был стоять отнюдь не вопрос о гербах, а организация дворянской службы в государстве, и в инструкции это положение формулируется довольно четко. Герольдмейстер был обязан прежде всего составить самые полные списки всего дворянства: а) генеральные, б) именные, в) по чинам. Кроме того, в особых списках должно быть отмечено, кто для каких дел годится и кто где служит. Наконец, еще в одних списках фиксировалось количество, возраст дворянских детей. Организация составления подобных списков была оговорена инструкцией. Герольдмейстеру необходимо было: а) получить из Сената прежние списки шляхетства, которые оказались в нем после ликвидации Разряда; б) получить из Военной и Адмиралтейской коллегий именные списки всех (дворян и недворян) находящихся на военной службе; в) затребовать подобные сведения из всех коллегий, губерний и провинций путем рассылки указов; г) использовать предстоящие дворянские смотры для непосредственного получения таких сведений у явившихся; д) ежегодно запрашивать все коллегии, канцелярии, губернии и провинции об изменениях в этих списках, происшедших в связи со смертью или рождением. Столь подробные списки давали возможность четко организовать учет служилого сословия в центре и на местах, всегда иметь перед глазами ясную картину выполнения дворянами их главной обязанности, установленной Петром I, — служить государству.

^*(ПСЗ-1, т. VI, № 3896.)

^**(Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 353.)

Главнейшей обязанностью герольдмейстера, следовательно, было иметь ведомости об этой службе. Другие пункты инструкции кажутся второстепенными по сравнению с этой обязанностью и вытекают из нее. Так, герольдмейстер должен был представлять кандидатов на те или иные вакантные гражданские должности, вести учет освободившихся от должности чиновников, регулировать соотношение представителей семьи на гражданской и военной службах. В числе дополнительных дел на герольдмейстера возлагалась обязанность учредить «краткую школу», в которой бы дворянские дети обучались «экономии и гражданству». По этому вопросу он обращался в Сенат, но результат неизвестен^*. Герольдмейстеру поручалось также вписывать в дворянские списки тех военных, которые дослужились до обер-офицерства, не имея дворянского происхождения. Наконец, последняя обязанность герольдмейстера согласно инструкции — разобраться в вопросе составления гербов. Не снабдить всех дворян гербами по западноевропейскому образцу^** и не составить гербы отдельных фамилий^***, а посмотреть, что можно сделать по вопросу введения дворянских гербов: «Понеже сие дело нового оснований, того ради надлежит ему ко управлению герольдмейстерской должности искать всякого способа, а именно, каким образом или порядком знатных и протчих фамилий в родословных и прежних гербах и вновь данных содержании быть имеют, и для того к тому пристойные книги государств приискивать и переводить. И что по тому изобретено будет, о том ему, герольдмейстеру, обстоятельно доносить Сенату. А в Сенате разсмотря, докладывать Его Императорскому Величеству». Последующие разъяснения и дополнения по поводу деятельности герольдмейстера касались только организации службы дворян^****, но отнюдь не гербоведения.

^*(Петровский С. Указ. соч., c. 219.)

^**(Петровский С. Указ. соч., c. 219.)

^***(История Правительствующего Сената, т. I, с. 428.)

^****(ПСЗ-1, т. VI, № 3897, 3909, 4098.)

Собранные воедино вышеприведенные документальные свидетельства позволяют по-новому взглянуть на появление гербов в петровской России, усомниться в правильности выдвинутого дореволюционными исследователями тезиса о механическом заимствовании Петром проекта необычного для России учреждения. Во всех действиях царя в отношении учреждаемой должности герольдмейстера и определения его обязанностей не усматривается какого-то заранее подготовленного проекта, составленного по западноевропейскому образцу. Не исключено, что Петр I знакомился с деятельностью иностранных учреждений, ведающих гербами^*. Однако, узаконивая должность герольдмейстера, он исходил прежде всего из интересов собственного государства, из необходимости решения ряда насущных проблем. Учреждение должности герольдмейстера явилось конечным результатом активной деятельности государства по упорядочению прав и обязанностей служилого сословия России, главным образом дворянства. Гербоведческая работа по замыслу Петра должна была составлять очень незначительную часть всей работы герольдмейстера, она явно отодвинута царем на второй план. Это наводит на мысль, что Петр сомневался в необходимости введения института дворянских гербов в государстве.

^*(Среди документов Архива Министерства иностранных дел имеется справка из иностранных табелей о должности герольдмейстера, без даты (Воскресенский Н. А. Указ. соч., с. 358).)

К вопросу практического создания гербов, их «ведению» Петр все-таки должен был обратиться отчасти в силу причины, указанной в п. 16 Табели о рангах, где отмечалось, что в России наблюдается самовольное присвоение гербов и тем самым возведение себя в ранг дворянина, не будучи таковым по рождению и не будучи пожалованным в это звание царем^*, отчасти в связи с необходимостью решить целый ряд «недворянских» гербовых вопросов^**. Но его законодательство в отношении гербов вытекало из «сетуации сего государства», а не было заимствовано «в числе других западноевропейских обычаев» вопреки распространенному в литературе мнению. Такой вывод, по нашему мнению, можно сделать, исходя из документов, касающихся учреждения должности герольдмейстера, а также из практической деятельности по созданию гербов, которую рассмотрим ниже.

^*(Данное обстоятельство особенно беспокоило царя. В упоминавшемся уже черновом варианте Табели о рангах при рассмотрении вопроса о принципах владения гербом подчеркивается невозможность получения дворянства иным путем, кроме как в результате пожалования монархом: «Притом никто не возможет через то себя узаконить, что целое дворянство какой провинции кого в братство их приняли» (Сб. РИО, т. 11, с. 417).)

^**(Создание нового государственного знамени (Демидова Н. Ф. Русские городские печати XV в. — В кн.: Города феодальной России. М., 1966, с. 519), новой государственной печати (ПСЗ-1, т. VI, № 3864), соответственно и нового герба и др.)

Следующим этапом после опубликования программы действий герольдмейстера было назначение ему в помощь товарища — итальянца графа Франциска Санти (рис. 18). В документах Герольдмейстерской конторы отмечается, что Санти «особливо был для сочинения гербов»^*. На должность составителя гербов Санти был назначен 12 апреля 1722 г. по личному указу Петра I^**.

^*(ЦГАДА, ф. 286, он. 2, кн. 39, л. 72.)

^**(«Императорское величество в присутствии своем в Сенате указал... иноземца графа Францышка Салтия определить полковником и быть ему у дел в товарищах у герольдмейстера» (Сб. РИО, т. 11, с. 464).)

Рис. 18. Товарищ герольдмейстера, составитель гербов граф Ф. Санти

Из заявлений Санти в Сенат явствует, что он ждал назначения на этот пост более двух лет, пребывая «на собственном иждивении»^*. По данным, представленным его потомками в Московское дворянское депутатское собрание, Санти впервые встретился с Петром I в 1717 г. во время посещения последним Амстердама^**. В то время он находился на службе в качестве обер-гофмаршала и тайного советника у ландграфа Гессен-Гомбурга. По тем же данным, Санти явился к Петру со своеобразным рекомендательным письмом от собственного хозяина, в котором тот «просил для Санти Государевой помощи, на что Государево мнение было объявлено, что Государь в чем можно пособие явить не откажется...»^***. Однако, по-видимому, ничего конкретного в тот момент Петр не мог предложить, и Санти какое-то время еще служил, по его собственным словам, «в знатнейшем чине при гишпанском дворе»^****, а затем приехал в Россию и, как было уже сказано, довольно долго ждал назначения. Став императрицей, Екатерина I пожаловала Санти звание обер-церемониймейстера, однако после ее смерти Санти был заподозрен в причастности к антиправительственному заговору, арестован и сослан на долгие годы в Сибирь^*****, не доведя до конца многие свои начинания по созданию гербов.

^*(ЦГАДА, ф. 286, оп. 1, кн. 42, л. 951 об., 954 об.)

^**(Арсенъев В. С. Графы Санти и де Шамборан. Тамбов, 1906, с. 1.)

^***(Арсенъев В. С. Графы Санти и де Шамборан. Тамбов, 1906, с. 1.)

^****(ЦГАДА, ф. 286, оп. 1, кн. 42, л. 954.)

^*****(О его дальнейшей судьбе см.: Русский биографический словарь. СПб., 1904, т. 18, с. 197—198; Филиппов А. Указ. соч.)

При определении на должность Санти не назначили жалованья, о чем он неоднократно заявлял Сенату^*. Несмотря на этот факт, Санти сразу же энергично принялся за организацию геральдических дел. Он обратился в Сенат за инструкцией к действию, подчеркивая, что последняя позволит ему создать проект, при помощи которого можно будет «канцелярию немедленно установить и основать»^**, просил Сенат выписать «из чужих краев на разных языках» книги по геральдике, просил дать переводчика, знающего итальянский, французский или латинский языки, наконец, составил справку для Сената и царя «Известия, касающиеся до геральдики», которая переведена на русский язык Борисом Волковым в мае 1722 г.^***. Этот документ являлся своеобразной программой деятельности Герольдмейстерской канцелярии, как ее представлял себе Санти. Основное внимание уделялось дворянству (Санти предлагает разделить дворянство согласно чинам на три класса) и систематизации его гербов. Для тех, у кого нет гербов, канцелярия должна будет таковые составить «по пропорции их состояния», а «ежели у них гербы есть, то оная канцелярия будет смотреть, равно надлежит ли оные гербы прибавить, поправить или убавить»^****. Санти предлагал также впоследствии издать «книгу с фигурами», содержащую царские и шляхетские гербы. Исходя, вероятно, из инструкции, данной герольдмейстеру, Санти считал, что в канцелярии должны находиться списки служилого дворянства, при помощи специальных депутатов Геральдическая канцелярия должна получать из каждой провинции списки недорослей, а затем определять их в учение. Наряду с дворянскими гербами в Геральдической канцелярии, по мысли Санти, должны составляться и гербы городские: «ежели ваша императорская милость изволит акордовать гербы городов, которые их не имели, то Геральдическая канцелярия поступит в том по законам блазования и по обыкновенным европским употреблениям, то же будет хранено генерально»^*****.

^*(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 951 об., 954 об.)

^**(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 954 об.)

^***(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 978 об., 980-985.)

^****(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 983 об.)

^*****(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 984.)

Конкретный план работы Санти изложил в документе, составленном в июле, под названием «Проект Генерального регламента для Геральдической канцелярии»^*. Систематизируя предложения, выдвинутые им ранее, Санти так определял непосредственную работу по составлению гербов: «Резной мастер и живописец будут формовать, начертать и писать или малевать герб его императорского величества, всех его королевств и царств, провинцей, городов и все гербы шляхетные, которые будут вписаны или даны в оной канцелярии»^**. В п. 5 проекта Санти предлагает следующий состав Геральдической канцелярии: «Герольдмейстер и товарищ, девять герольдов, или пурвивардармов с одним секретарем и пятью подьячими при всяком герольде, обер-секретарь, секретарь у печатей и один протоколист, два переводчика искуссные, которые бы знали по-русски, по-латыни, по-немецки, по-французски и протчая, и они же могли б вразумительно переводить, а вторые, которые писали о науке герольдической в самую глубокость, переводчик партикулярный для товарища герольдмейстера, резной мастер, живописец с двумя помогателями, экземпт, квартермейстер, 30 человек караульных и 4 воротников или сторожей»^***.

^*(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 1018—1051.)

^**(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 1032.)

^***(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 42, л. 1020—1020 об.)

Сенат, рассмотрев предложение Санти, в значительной степени сократил этот список, согласившись дать в Герольдмейстерскую контору переводчика Петра Постникова, резного дела мастера, одного живописца и одного ученика живописного дела. Живописцы должны были быть взяты из Берг-коллегии и Оружейной палаты^*.

^*(ЦГАДА, ф. 286, oп. 1, кн. 10, л. 976; кн. 42, л. 1053.)

Выделенные из разных ведомств в помощь Санти люди по той или иной причине не удовлетворили его. Особенно он был недоволен живописцами, которые, вероятно, были не в состоянии постигнуть специфику рисования гербов, в чем прямо признавались Санти^*. Последний был вынужден самолично заняться подбором кадров, удовлетворяющих его требованиям. Вместо переводчика Постникова он просил Сенат утвердить на этот пост Ивана Васильевича Ардабьева, который обучал Санти русскому языку еще с января 1722 г. и «несколько геральдике приучился». Ардабьев, по-видимому, владел иностранными языками, так как с 1715 по 1719 г. обучался в Славяно-греко-латинской академии, а по завершении курса по риторике с 1719 по 1722 г. — французскому и немецкому языкам. На должность секретаря Санти просил определить иностранца Андрея Олроу^**. Живописцы Одольский и Ковальчиков, присланный из Синода, недолго проработали с Санти. После его доношения в Сенат, в котором содержится просьба позволить ему определить к делам живописца, который, по его мнению,