Глава шестая. Печати княжеские

§ 38. Печати киевских великих князей. При изложении печатей княжеских мы будем держаться порядка хронологического и вместе с тем проследим их по княжествам, чтобы из сравнения эмблем, на печатях разных князей встречаемых, вывести заключение о влиянии, которое изображения на печатях имели на фигуры, перешедшие в гербы областей и городов. Мы начнем с печатей великих князей киевских. Изображение архангела Михаила составляло почти всегда необходимую их принадлежность: это легко объясняется тем, что Киев, мать градов Русских, был центром, из которого Православие излилось на всю нашу Родину.

Единственная печать, сохранившаяся до нашего времени от XII в., привешена к жалованной грамоте князя Мстислава Владимировича и сына его Всеволода (1125—1132 гг.) (Карамзин Н. М. История Государства Российского. Т. 2, гл. 8. С. 113). Акт этот хранится в Новгородском Юрьевом монастыре, которому пожалован (Дополнения к Актам историческим... Спб., 1841. Т. 1, № 2. (Далее сокращено: Дополнения к АИ.)); на привешенной к ней серебряной позолоченной печати изображен с одной стороны лик Иисуса Христа, а с другой архангела Михаила, поражающего змия (Вестн. Европы. 1818, № 15/16. Ныне архангел Михаил изображается в гербе города Архангельска летящим, вооруженным пламенным мечом и щитом и поражающим поверженного дьявола. (См.: Указ 1780 г. окт. 2 (№ 15069) // Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1-е)) (табл. IV, рис. 1).

От XIII и XIV вв. сохранилось также несколько великокняжеских печатей, и, несмотря на то, что стол великого князя перенесен во Владимир на Клязьме, Киев не потерял своего прежнего значения и знамя — архангел Михаил — не сходило с великокняжеской печати до половины XIV в. А именно: 1) когда по смерти Александра Невского брат его Ярослав Ярославич наследовал прародительский великокняжеский престол, то он двумя грамотами 1265 и 1270 гг. подтвердил Новгороду его прежние права и преимущества и при последнем из этих актов сохранилась одна свинцовая печать. Изображение на ней поистерлось; но тем не менее на одной стороне можно распознать лик Спасителя по сохранившимся буквам С—I, а на другой — святого, одетого в епанчу, держащего в левой руке щит, который покоится на земле, а в правой руке имеющего копье (СГГД. Т. 1. С 3-4). Может быть, это лик архангела Михаила, хотя сохранившийся с левой стороны знак вроде нашего Ф. (табл. IV, рис. 2) наводит на мысль, не было ли вокруг стершейся надписи Ярослав, как вокруг подобного изображения на грамоте тверского князя Александра Михайловича от 1327 г. видна надпись Александр (Там же. С 20). 2) К двум договорным грамотам, заключенным между вел. кн. Михаилом Ярославичем и Новгородом в 1295 г., привешена печать серебряная вызолоченная. На одной ее стороне изображен лик св. архангела Михаила (Не имеем, впрочем, твердых оснований оспаривать возражение, которое могут сделать, что образ св. Михаила помещен на означенных печатях, не как знамя города Киева, а в соответствии с именем, которое носил великий князь, акт писавший), на что указывают сохранившиеся по бокам печати буквы — М.Х., А, а на другой — св. Николая, правою рукою благословляющего, в левой держащего Евангелие, а с боков надпись (СГГД. Т. 1. С 5; Карамзин. Т. 4. Примеч. 187) (табл. IV, рис. 3). 3) К грамоте, заключенной между тем же великим князем и Новгородом в 1305 г., привешена свинцовая печать (табл. IV, рис. 4). На одной ее стороне изображен лик Спасителя, на престоле сидящего. Правою рукою Господь благословляет, а в левой держит яблоко с крестом, вокруг надпись — Ис. Хр. Hi Ka. А на другой стороне изображен также архангел Михаил с распущенными крыльями, одетый в броню. Печать эта по отделке, надписям и чекану так хороша, что почти без ошибки можно приписать ее мастерам греческим (СГГД. Т. 1.С 9). 4) Но и эта печать употреблялась не всегда: несколько более чем чрез десять лет после предыдущего документа, а именно в 1317 г., заключен тем же великим князем Михаилом Ярославичем также с Новгородом договор, скрепленный грамотою, к которой привешена иная печать: неизменною на ней эмблемою осталось изображение архангела Михаила, а на другой ее стороне видим св. Николая чудотворца (табл. IV, рис. 5). 5) Изъятие составляет печать великого князя Тверского Александра Михайловича на договорной его грамоте с Новгородом 1327 г. Печать эта имеет на одной стороне изображение Спасителя, восседающего на престоле и благословляющего, а с другой стороны — лик святого, с подписью вокруг Александр: он в епанче, по колена висящей, и держит в правой руке копье, а в левой щит (Там же. С 20). Но и это отступление от раз принятого начала нельзя, по нашему мнению, считать произвольным: оно объясняется тем, что в эту именно эпоху по смерти Юрия Даниловича, убитого в Орде вел. кн. Дмитрием Михайловичем Тверским, московский князь получил первенство в ряду князей русских и Иоанн Данилович Калита оспаривал и оспорил титул великого князя у Александра Михайловича Тверского (Карамзин. Т. 4, гл. 8).

Московский великий князь избрал для своих печатей другую эмблему; но обзору их должны предшествовать по времени печати смоленские.

§ 39. Печати смоленские и галицкая. К 1228 и 1229 гг. относятся торговые договоры смоленского князя Мстислава Давидовича с городом Ригою и Готландским берегом. Они давно уже изданы, но недавно открыт в тайном архиве города Риги реестр бумаг, в нем находящихся, и в акте этом следующим образом исчисляются заключенные с Смоленском трактаты: 1) договор 1228 г. между Смоленском и Ригою на русском языке с одною вислою печатью; 2) того же года с двумя вислыми печатями; 3) 1229 г. с одною печатью; 4) того же года с двумя печатями, из которых одна оторвана, и 5) смоленского князя Ивана Александровича утвердительная грамоты прежних договоров с Ригою и Готландским берегом, данная между 1330 и 1359 гг., с двустороннею желтою восковою печатью на малиновом снурке (Тоbiеn E.S. Die aeltesten Tractate Russlands. Dorpat, 1845. P. 44-45. В издании этом профессор Тобин, сделав перевод на немецкий язык древнейших русских договоров и трактатов, поместил некоторые снимки с этих бумаг и привешенных к ним печатей). К сожалению, из шести печатей, бывших на грамотах 1228 и 1229 гг., сохранилось только три, и все серебряные, привешенные на красных шелковых снурках. Одна из них с изображением льва и на обороте с надписью великого князя Федора печать. Известно, что князь Мстислав носил и другое христианское имя Феодор. Форма льва с расправленными когтями, положение его хвоста, пригнутого к спине (как это видно из табл. IV, рис. 6), заставляет подозревать иностранное происхождение этой эмблемы. На другой же печати сохранилась надпись (табл. IV, рис. 7), судя по которой заключают, что это печать смоленского владыки (Такое объяснение печати будет согласно с тем чтением надписи на ней, которое принимает И.И.Срезневский (Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3, ч. 2. С. 222). Он читает: влдк. Смоленско. и пчта. кръст. В снимках, нам известных, видны буквы: Iерьо (табл. IV, рис. 7), и, сравнивая эту надпись с правописанием слова: Иеремей в самом акте, я не нахожу причин сомневаться, что печать принадлежала этому именно лицу (Ср.: Карамзин. Т. 3. Примеч. 248; Tobien. Tractate Russlands. P. 47)). Нет, во всяком случае, никакого основания согласиться с Тобином (Tobien E.S. Op. cit) и признать ее за печать города Смоленска. За недостатком сведений, кто был в эпоху написания грамоты смоленским епископом (Амвросий. История Российской иерархии. М., 1822. Т. 1. С 161. (Далее сокращено: Амвросий.)), и судя по форме первых букв, которые уцелели на печати, можно, кажется, без ошибки заключить, что это была печать "лучшего", как сказано в самом трактате, "попа Iеремея", посланного в Ригу для заключения договора вместе с умным мужем Пантелеем (не ему ли принадлежала третья утратившаяся с акта печать?) (Имена двух этих лиц встречаются в самом начале трактата. "Уздумал Князь Смольнеский Мстислав, Давидов сын, прислал в Ригу своего лучьшего попа Iеремея и с ним умна мужа Пантелея". (СГГД. Т.2.С. 1))

Наконец, в рижском архиве на той же переписке 1229 г. сохранилась третья печать с совершенно неясным изображением святого во весь рост, и с обеих сторон этой фигуры — буквы, которых разобрать нельзя (Tobien E.S. Op. cit. P. 47-48. Снимок с печати этой приложен к его книге: Die altesten Tractate Russlands) (табл. IV, рис. 8). Ближе всего признать это изображение за лик св. Феодора, имя которого носил заключавший трактат смоленский князь: труднее объяснить в этом смысле надпись, очевидно неполную.

При этом необходимо упомянуть о желто-восковой, на малиновом шелковом снурке привешенной, печати к договорной грамоте смоленского князя Ивана Александровича с Ригою. На одной стороне этой печати изображен крест, а на другой персона, одетая в епанчу и в латах и идущая с булавою от правой стороны к левой. Вокруг надпись, которую разобрать, несмотря на все усилия, нельзя: по очертанию букв она не русская и, вероятно, принадлежала представителям города Риги, скрепившим этою печатью обещание соблюдать трактат со стороны Риги. Доказательством того служит как форма креста нерусская, так и одеяние на персоне: оно совершенно рыцарское (СГГД. Т. 2. С. 11) (табл. IV, рис. 9).

§ 40. Из рассмотрения означенных княжеских печатей XII, XIII и XIV вв. мы делаем следующие выводы: 1) что для великого княжества Киевского образовалась постоянная эмблема архангела Михаила, и 2) что так как печать должна была заменять подпись князя и притом охранять святость и ненарушимость того трактата, к которому приложена, то всего естественнее было ей носить на себе изображение того святого, по имени которого князь назывался, и, кроме того, надпись, чья печать. На обороте видим нередко лик Спасителя или святого, напр.: Николая чудотворца, который пользовался и пользуется у нас особенным почитанием.

Сообразно изложенному началу у князя Галицкого Юрия Львовича, который, наследовав после смерти дяди своего Мстислава Даниловича и Владимирскую область, принял наименование короля Российского, Rex Russiae, на печати было с одной стороны изображение Юрия, или Георгия, на троне в венце и с скипетром в правой руке, кругом подпись: Domini Georgii, regis Russiae, а на другой стороне: всадник в латах, в руках щит и знамя, а вокруг надпись: Domini Georgii principis Ladimeriae (Карамзин. Т. 4. С. 104; Примеч. 204, 268, 276).

§ 41. Печати великих князей Московских (Большая часть печатей московских великих князей напечатана в Румянцевском собрании государственных грамот и договоров. На это издание мы ссылаемся, а у себя перепечатываем только немногие печати как образцы). Переходя к московским великокняжеским печатям, мы должны предварительно заметить, что и на них отразились те же отличительные черты, какие мы видели и на других княжеских печатях, т.е. что великий князь утверждал грамоту изображением того святого, которого он почитал своим покровителем, а надпись, что печать принадлежала такому именно великому князю, вполне заменяла его подпись. Но рядом с этим типом вырабатывалась постепенно другая идея: Москве было суждено постоянными усилиями, беспрерывною, долговременною борьбою с врагами внутренними и внешними дойти до высших понятий о самодержавии, положить прочное основание самостоятельному государству и расширить его пределы. Это убеждение в великом призвании Москвы, эта борьба во всей своей полноте отразилась сперва на штемпелях монет великих князей Московских, а потом на печати их. Несмотря на все разнообразие изображений этих, наука должна, по нашему мнению, найти в них общие черты, и мы воспользуемся изложенным выше началом при изложении истории московской печати и московского герба.

Следуя порядку хронологическому, мы начнем с печатей именных и отметим:

1) Печать великого князя Иоанна Даниловича Калиты: на его духовной грамоте 1328 г. печать восьмиугольная, с изображением на одной стороне Спасителя, а на другой св. Иоанна Предтечи. Вокруг по обеим сторонам надпись: Печать великого князя Ивана. Она серебряная позолоченная, отличается отчетливостью отделки и тем, что хорошо сохранилась (СГГД. Т. 1. С. 33, 35; Карамзин. Т. 4. Примеч. 325).

2) На договорной грамоте великого князя Симеона Иоанновича Гордого с его братьями (1341 г.), вообще обветшавшей, были привешены две восковые печати; но они до того повреждены, что изображения на них распознать, к сожалению, нельзя (СГГД. Т. 1.С 37); но на духовной грамоте великого князя Симеона, в монашестве Созонта, 1353 г., сохранились три печати: одна серебряная позолоченная двусторонняя, великокняжеская, с изображением на одной стороне св. Симона, что гласит и надпись: Семен святый, а на другой подпись: Печать князя великаго Симеона всеа Руси. Рядом с этою великокняжескою висят две восковые, односторонние, и по-видимому перстневые, печати, приложенные, вероятно, не вел. кн. Симеоном, а монахом Созонтом: на одной из этих печатей изображена персона, по очертанию лица и по форме античная гемма, а на другой — малый шестиугольник, внутри и вокруг его непонятная надпись (Там же. С 38).

3) К духовной великого князя Иоанна Иоанновича 1356 г. привешена серебряная позолоченная двусторонняя печать, на которой изображен с одной стороны св. Иоанн с надписью: Arioc Иоаннъ, а с другой подпись: Печать князя великаго Ивана Ивановича, без прибавления "всея Руси" (Там же. С 41, 43; Карамзин. Т. 4. Примеч. 386).

Но на монетах его правления, до нас дошедших, в штемпеле уже начинает проявляться убеждение о борьбе с врагами и о победе над ними: а именно на некоторых его монетах изображен воин в остроконечной шапке (нет сомнения, что это сам великий князь, который, вынув меч из ножен, как бы готовится на бой (табл. V, рис. 1), на обороте надпись: Великаго князя Ивана Ивановича; а другое изображение (табл. V, рис. 2) еще знаменательнее: человек намерен поразить мечом гидру, которая, разъярившись, силится броситься на него (Чертков А.Д. Указ. соч. С 1-2). Повторяем (ибо на этом будет основан наш дальнейший вывод) : во всех этих типах слишком много смысла и значения для того, чтобы приписать изменение рисунка вкусу и произволу денежника: как великий князь грозит поразить гидру, так чрез полстолетия мы увидим его поразившим ее тогда, когда враг действительно ослабеет и будет побежден (Из многих известных нам древних печатей Западной Европы, равно как славянских племен, где та же идея борьбы с врагами выражалась подобным образом, мы приведем одну печать Лешка Черного, бывшего на польском престоле с 1279 по 1289 г. Печать эту мы заимствуем из нового сочинения Фоссберга: Siegel des Mittelalters von Polen, Lithauen, Schlesien, Pommern und Preussen. Berlin, 1854. Taf. 18. Она изображает самого герцога в полном вооружении, защищающего крепость от неприятеля, в виде крылатого чудовища (табл. V, рис. 6). Ср.: Карамзин. Т. 4. С. 91).

4) Печать великого князя Дмитрия Иоанновича также серебряная, имеет на одной стороне изображение св. Дмитрия Солунского и букву Д, а с другой - строчную надпись: Печать князя великаго Димитрия. Но заметим, что изображение св. Дмитрия на двух дошедших до нас печатях великого князя Дмитрия Иоанновича не одинаково, а именно: на первой духовной его грамоте 1371 г. он представлен в броне и развевающейся епанче, с венцом на голове, со знаменем в правой руке и кругом в левой (СГГД. Т. 1. С. 51), а на печати, привешенной ко второй его духовной 1389 г., к оружию прибавлен меч, висящий позади, так что видны только рукоятка его и конец, в правой руке копье, а в левой щит сердцеобразной формы с монограммою X, вокруг изображения надпись: Св. Димитрий, а с другой стороны подпись: Князя великого Дмитрия Ивановича всея Русси (Там же. С 62; Карамзин. Т. 5. Примеч. 116), титул, которого мы прежде не встречаем и который принят после договорных грамот Донского с братом его, князем Владимиром Иоанновичем, и детьми сего последнего. Мы не упоминаем при этом о печатях, привешенных к договорным этим грамотам, потому что они дурно сохранились и надписи до того стерлись, что не знаешь, кому печати эти принадлежали. На одной из них виден образ св. Николая (СГГД. Т. 1. С. 53).

Столь известные и богатые последствиями победы, одержанные Дмитрием Донским над татарами, дали ему полное право на изображение в виде человека, обращенного влево и держащего в правой руке секиру, а в левой меч (табл. V, рис. 3), поднятые вверх, как будто бы он готовился на бой. Пред ним звезда, а вокруг надпись: печать князя великого Дмитрия (Reichelsche Munzammlung. Spb., 1842. В. 1. P. 3; Baron Chaudoir. Apercu des monnaies Russes. Vol. II. 3. (Рейхель Я..Я. Дополнение к русской нумизматике среднего века // Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 1. С. 23)). Позднее князь является на коне с подъятым мечом, а под лошадью человеческая голова (Reichelsche Munzammlung. В. 1.3). При преемнике Дмитрия Донского тип этот еще более развился и установился.

5) На большой печати великого князя Василия Дмитриевича, сообразно тому же началу, которым руководствовались прежние наши великие князья, изображен совершенно согласно с подлинником (Под именем подлинника разумеется собрание правил иконописания. Он расположен по месяцам и дням, и под каждым числом описывается, как должно изображать святого, которого в тот день празднует св. церковь), в виде образа, св. Василий Кесарийский, а на обороте подпись: Печать князя великого Васильева Дмитриева всея Руси. Печать эта привешена к духовной его грамоте 1406 г. (СГГД. Т. 1.С. 74) Но вместе с тем на печати переходят те эмблемы, которые мы уже видели на московских монетах, эмблемы, столь приличные Москве и деятельности ее великих князей. Так, к договорной грамоте великого князя Василия Дмитриевича с дядею его, князем Владимиром Андреевичем (1389 г.), привешены три печати, из них одна большая и по почетному своему месту на левом краю, без сомнения, принадлежавшая великому князю, носит изображение всадника на коне, копьем вооруженного (табл. V, рис. 4) (Там же. С 64, 71). Фигура эта мало отличается от штемпеля на монетах того же великого князя; но еще ближе к ним великого князя печать: всадник, рассекающий воздух мечом (Там же. С 82) (табл. IV, рис. 10); а что это изображение самого великого князя, о том свидетельствует надпись на монетах его с тем же изображением: Князь великий Василий Дмитриевич (Чертков А.Д. Указ. соч. С. 9. Как самое слово князь происходит от коня и ездить, как военная служба отправлялась благородным сословием на коне, так всего приличнее для князя было изобразить себя на монетах и печатях конным. Такое его положение было самым естественным и потому удержалось надолго).

В то же самое время, как эта воинственная и грозная эмблема усвоена московским великим князем, независимо от Москвы возникло и росло на западе России сильное противовесие ей — Литва. Из маленькой, бедной и ничтожной области Гедимин и его потомки возвели ее на степень государства, расширив ее пределы на счет Москвы. Тот же всадник, едущий на коне под снятым мечом, был усвоен и Литвою, и если Витен, взявший этот герб, видел в нем по выражению нашей летописи (Прибавление к Ипатьевской летописи // ПСРЛ. Т. 2. С 346. В статейном списке русского посольства в Польшу 1673 г. погонь описан так: "Особа рыцарская на коне в погоне, имеющая в руке меч обнаженный". Иванов П.И. Описание Государственного архива старых дел. М., 1850. С.321) "рыцаря збройнаго на коне с мечем", погонь этот впоследствии обратился в изображение самого литовского великого князя, едущего, по обыкновению, на коне на защиту своих владений, и для расширения пределов своего государства. Та же идея, не оставлявшая московских великих князей, не могла не выразиться на их печатях и монетах, а простое сравнение печатей великого князя Василия Дмитриевича с печатью Витовта заставляет подозревать заимствование (если не идеи, то изображения) (табл. IV, рис. 11), что становится совершенно ясным, если вспомнить, что великий князь Василий Дмитриевич был женат на дочери его, Софии Витовтовне (Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 1. С. 226; Сахаров И.П. // Зап. Отд. Рус. архива. Т. 1. С. 129). Пользуемся случаем, чтобы приложить к этому исследованию печать князя Корибута Ольгердовича, владевшего Новгородом-Северским. Она носит изображение всадника с копьем, а русская надпись на обороте ее показывает, как твердо Литва была сплочена с коренною Россиею (Фоссберг. Указ. соч. С 43. Табл. XXIII) (табл. VI, рис. 5).

Что действительно на московских деньгах и печатях был изображен сам государь всея Руси, доказывает, кроме надписи, и то, что на иных монетах великий князь представляется как бы в минуты отдыха занимающимся охотою: он верхом и на правой руке держит сокола (Чертков А.Д. Указ. соч. Табл. 1, 5-6). Какую важность придавали у нас в древности этой забаве, тому лучшим доказательством служит устав о соколиной охоте царя Алексея Михайловича. Штемпель этот не был чужд и печатям: хотя он не встречается ни на одной из великокняжеских, мы видим печать с этим изображением привешенною к духовному завещанию 1498 г. князя Ивана Юрьевича Патрикеевича (табл. V, рис. 8) (СГГД. Т. 1.С. 338). Сходство ее с монетным штемпелем чрезвычайное (табл. V, рис. 7). Обстоятельство это, т.е. переход такой эмблемы на печать местного удельного князя (надпись стерлась, и не видно, кому именно печать принадлежала) , вполне объясняется тем, что перстни составляли часть наследства, упоминаемого в завещаниях, и этим путем переходили от одного князя к другому.

Таблица I

Из частных печатей великого князя Василия Дмитриевича сохранились на монетах такие, каких не видим приложенными к грамотам. Мы уже неоднократно выражали убеждение, что название — печать, постоянно придаваемое этим изображениям, не могло бы иметь места, если бы они действительно не были печатями в настоящем значении слова. Не придается же этот эпитет всаднику на коне, как портрету самого государя или другим эмблемам, также на монетах встречающимся и выражающим характер деятельности, но не печать великого князя Московского. А что остатки печатей этих в оригинале или в слепках на грамотах не сохранились, не должно удивлять никого: все ли печати изданы, известны ли все древние перстни, хранящиеся в Московской Оружейной палате, в казенных и частных архивах и музеях, а сколько истреблено пожарами, невежеством и тому подобными действиями? (Нельзя не желать, чтобы драгоценные эти памятники нашей старины, наконец, были изданы вполне и достойным их образом. За образец подобного издания можно взять: Abrahami Gorlaei Antverpiani dactyliothecae seu annulorum sigillarium collectio cum explicationibus Jacobi Granovii. Lugduni Batavorum. 1695)

Преследуя одну главную цель, показать, как образовался московский и впоследствии государственный герб, и в этих только видах излагая княжеские печати, мы покажем главный тип печатей, сохранившихся на оборотной стороне московских денег, чеканенных при великом князе Василии Дмитриевиче: это голова в профиль, обращенная вправо, в шапке, а по сторонам две тамги ханов Золотой Орды, которые требовали, чтобы на монетах подвластных им князей был вычеканен такой знак покорности (Чертков А.Д. Указ. соч. С. 5). Голова эта представлялась влево или вправо, была различных очертаний, видов (Там же. Табл. I, 5, 8, 9, 12 и др), что условливалось большим или меньшим искусством мастера, чеканившего деньги; но, вероятно, эта была копия с антика, напр., со вставленного в печать князя Андрея Владимировича (СГГД. Т. 1.С. 82).

6) Печать преемника и сына великого князя Василия Дмитриевича, Василия Васильевича Темного, принявшего титул Государя всея Руси, носит еще более примет его идей о самодержавии Москвы. На монетах его времени главный тип, неизменный почти на всех его деньгах с подписью — осподарь (Чертков А.Д. Указ. соч. С. 31, 33; Табл. III, 5; Табл. IV, 8), есть сам великий князь (о чем свидетельствуют поставленные с боков буквы к и н), направо скачущий и колющий копьем змия (Там же. Табл. II, 1, 4). Значение этой эмблемы на печати отца Иоанна Васильевича вызвано памятью, если вспомнить его отношения к татарам и удельным князьям (табл. V, рис. 5). Тем же объясняется как сохранение прежних типов, т.е. человека с мечом и секирою, всадника, скачущего с мечом наголо или едущего с соколом в руке (Там же. Табл. II, 2-3, 6-7; Табл. III, 11; Табл. IV, 1-2, 12 и др), так и введение новых изображений, а именно: а) человек — великий князь, судя по короне и одеянию, в которых он представлен, как будто выговаривает другому человеку, стоящему пред ним на коленях (Там же. Табл. II, 9) (табл. V, рис. 9); б) сидящий на престоле великий князь в короне с атрибутами власти: скипетром и державою (Там же. Табл. II, 11; Табл. III, 2, 6) (табл. V, рис. 9,10) ; надпись и те же буквы к: и к ясно свидетельствуют, чье лицо изображено в этом штемпеле; в) одинаковый смысл, выраженный аллегорически, просвечивает и чрез другие эмблемы, встречаемые на монетах того же государя, как-то: бегущий грифон, а под ним лежащий навзничь человек, на обороте надпись: Князь великий Василий (Там же. С. 11-12), или: два человека лицом к лицу держатся за дерево, и каждый тянет его к себе, а на обороте человеческая голова с надписью вокруг: Князь великий Василий (Там же. С. 28, табл. III, 4), далее человек, колющий копьем зверя, стоящего на задних лапах (Там же. С 29, табл. III, 7), или стреляющий из лука в птицу, на дереве сидящую, причем на другой стороне отмечено: Князь великий Василий (Там же. Табл. III,8-9), или рубящий что-то топором, и та же надпись (Там же. Рис. 12), или, наконец, держащий в руке срубленную голову, под которой точки, вероятно, означают капли крови (Там же. Табл. IV, 12).

Таблица II

Изложить подробнее типы изображений на монетах великого князя Василия Васильевича нам казалось необходимым потому, что от долговременного его правления сохранилось мало печатей с тем официальным штемпелем, который был усвоен его предками и передан преемникам его власти и идей. Печать с изображением всадника, едущего влево с копьем в правой руке (надпись вокруг непонятна), а на обороте гемма, представляющая двух людей, сидящих на камне и как будто указывающих на облако, вставленная в ободочек с надписью: Князя великаго Василья Васильевича, утверждает договорные грамоты великого князя Московского с князьями Андреем и Константином Дмитриевичами от 1428 г. (СГГД Т. 1.С. 90)

Кроме того, пользовался вел. кн. Василий Васильевич другою печатью, состоявшею из геммы с изображением женской головы, обращенной влево, с зубчатым венком. Она вставлена в именной ободочек (Там же. С. 112, 134, 135, 137, 150) (табл. VI, рис. 1). Эту головку, в дурно сделанной копии, видим на некоторых монетах того же великого князя (табл. V, рис. 12, 13) (Чертков А. Д. Указ. соч. Табл. IV, 7).

На позднейших грамотах печать эта заменена следующею, по-видимому, также геммою: четыре лошади бегут попарно в противоположные стороны, а на них стоит человек с головою, окруженною лучами (не Феб ли это?); в одной руке он держит ветку, а другая приподнята кверху, как будто бы он правит лошадьми, но без вожжей (табл. VI, рис. 3). Нельзя ли видеть и в этой эмблеме намек на тогдашнее положение и значение Москвы и московского великого князя: препятствием, встречавшимся на пути к уничтожению уделов, могли соответствовать два шара, изображенные на земле между ногами лошадей. Тою же идеею может быть объяснено и изображение на оборотной стороне печати: лев: пожирающий змея (СГГД Т. 1. С. 176, 206, 208) (табл. VI, рис. 3). Надпись вокруг нее: Печать великаго князя Василья Васильевича, а на той стороне, где лев, видны буквы, которые могли означать мастера и которые как несущественные опущены в печати великого князя Иоанна Васильевича (Там же. С. 206); доказательством же того, что это действительно была гемма, служит самое положение ее в печатях: у великого князя Василия Васильевича она положена вдоль, а в печати сына его - поперек (табл. VI, рис. 2 и 3) (Там же. С. 208, 215).

Таблица III

7) Эмблема - лев, пожирающий змея, усвоена великим князем Иоан