Глава семнадцатая. Гербы родов выезжих

§ 89. Из гербов частных лиц не Рюрикова потомства первое место в русской геральдике принадлежит гербам выезжих родов потому, что после княжеских гербов, перешедших с прежних городских и областных печатей и, как было доказано, очень древних, ранее других частных лиц сохранили это отличие благородства фамилии, приезжавшие к нам из стран, в которых прежде им пользовались. Вследствие того при установлении у нас дворянства как сословия, чрез внесение всех его видов и разрядов в родословные книги, которые под наблюдением правительства велено было вести Разряду, прежде других представляли доказательства о принадлежности им гербов и ходатайствовали о их утверждении прибывавшие в Россию чужестранные роды. Держась строго системы исторической и порядка хронологического, мы должны и в самом распределении выезжих родов по странам, из которых они приехали в Москву, начать с тех чужестранных благородных фамилий, которых гербы раньше других утверждены русскими государями. Самое множество поляков и литовцев, приезжавших в Россию и служивших русским царям, было, доказали мы выше, причиною, отчего за этими именно родами начали утверждать гербы в то же самое время, как было уничтожено местничество и когда от дворян стали требовать доказательств благородства их происхождения для внесения в Бархатную книгу. Затем следуют гербы родов, выезжих из Пруссии и Поморских стран вообще, Германии, Италии, земель татарских и иных, более мелких. При этом, однако, мы не коснемся родов, выехавших из таких стран, для которых есть особые гербовники (т.е. Финляндии, Остзейского края и Польши). Изложение гербов, употребляемых дворянством этих областей, слишком увеличило бы нашу книгу, тем более что мы могли бы повторить только давно уже сказанное другими.

Чем же отличаются между собою гербы лиц, выехавших из разных стран? Эмблемами, каждым из них употребляемыми, и внешними геральдическими атрибутами. Последние, впрочем, до того усвоены геральдикою всех стран, что они не могут допускать такого разнообразия, как эмблемы: в последних весь смысл, вся душа герба, и потому они же должны свидетельствовать о том, какой стране и какому народу принадлежат предки лица, употребляющего их в своем гербе. Потому смеем выразить убеждение, что герб служит лучшим дополнением, даже лучшею поверкою, для родословных, которые до сих пор ждут еще тщательной и окончательной разработки. Видя в гербе дворянского рода, ведущего себя из какой бы то ни было страны, положим от татар, эмблемы, общие с другими родами, ведущими себя на основании положительных доказательств, напр., из Пруссии, мы имеем против татарского происхождения сказанного рода немаловажное доказательство. Если на него и нельзя полагаться всегда и с неопровержимою достоверностью, то при других данных этот довод чрезвычайно важен и заслуживает внимания. С другой стороны, дойти до эмблем, общих известному разряду выезжих дворянских фамилий, важно и, скажу более, необходимо потому, что до сих пор еще не всем дворянским фамилиям России пожалованы гербы, и так как число дворян наших постоянно растет, то откроется возможность для вновь избирающих себе гербы определять, на основании существующих примеров, какие фигуры в гербах неизбежны для означения страны, из которой лица эти выехали, буде это род выезжий, точно так, как сравнение гербов, пожалованных за разные заслуги, откроет возможность отыскать эмблемы, соответствующие каждому роду и виду отличий.

Очерк истории русского дворянства показывает, что в благородное сословие наше вошло много владетельных родов, т.е. таких родов, предки которых обладали городами, областями и целыми даже государствами. Конечно, герб провинции или государства не может быть чужд гербу потомков их правителей и государей. В каждом разряде гербов выезжих дворян мы будем приводить сначала гербы таких родов (если они есть), а затем переходить к простым дворянским фамилиям. Бархатная книга вместе с другими родословными и в этом случае, как при изложении гербов княжеских, послужит нам главным источником и пособием.

Что касается до атрибутов герба, то они у нас общие с гербами Западной Европы, и так как история и значение их были уже изложены выше, в первой части нашего труда, то мы здесь отметим одни только особенности. Роды, выехавшие из Западной Европы, не имели никакого повода и основания изменять в гербах своих те общеевропейские атрибуты, в которые, так сказать, вставляется фигура. Рыцарское одеяние, которого точный сколок изображает герб, было обще всей Западной Европе. Нельзя того же сказать о родах, выехавших в Россию из земель татарских и стран Горских. Если вооружение воинов этих земель и имеет много общего с вооружением рыцарским, то им нисколько не сроден рыцарский шлем; потому его должна бы заменять чалма, как мы это видим в некоторых гербах; напр. Нарбековых (IV, 45), Чевкиных (IX, 8), Чириковых (III, 21) и князей Черкасских (II, 9) ; гербы их венчает шапка, имеющая вид чалмы и увенчанная пером. Шапка эта, сказано в объяснении последнего герба, изъявляет знаменитость родоначальника Черкасских князей Инала, который был султаном в Египте. Вообще форма щита и вид шлема находятся в прямом соответствии с происхождением лица, герб употребляющего. Этот признак тем многозначительнее, что допускает те же различия, какие должны выражаться и в эмблемах.

Происхождение фамилии отражается иногда и в щитодержателях гербов, где есть этот атрибут, потому что они не считаются необходимою и существенною принадлежностью герба. Щит держат нередко лица из того же народа, к которому принадлежит и гербовладелец; напр., британцы у Бестужевых-Рюминых, происходящих из Англии (Грб. I, 19), венгерцы у Бутурлиных (I, 22), малороссы у гр. Безбородко и Кочубеев (I, 29; III, 49; IV, 13; X, 4), казаки у графа Орлова-Денисова и Платова (VIII, 4; IX, 5), татары у Барановых, Мамаевых, Колокольцевых и др. (IV, 45; IX, 23; I, 63). Щитодержатели поэтому могут также служить пособием при определении происхождения лица. То же различие должно бы наблюдаться в зверях и птицах, которые нередко держат щиты гербов; но в этом отношении труднее найти какие-нибудь общие правила: одна и та же порода зверей и птиц может безразлично принадлежать нескольким странам, тогда как одеяние, вооружение людей, изображаемых в качестве щитодержателей, выразительнее и не допускают такого смешения. Притом в качестве щитодержателей видим нередко существа мифические, напр. грифов, сирен. Чаще других животных и птиц держат щиты в русских гербах львы и орлы, хотя им не чужды гончие собаки, медведи и т.п. Как на образцы того, в каком соотношении щитодержатели-нелюди могут находиться с происхождением гербовладельца, указываем на гербы: Араповых, который держат два черных крылатых змея (Грб. IV, 98), Козодавлевых, родом из Мекленбурга, чему соответствуют лошади (I, 67), у Строгановых - два соболя (II, 16; X, 12), у Тейльсов, родом из Испании, два мериноса (VI, 131) и др.

Еще несколько общих замечаний о сочетании цветов в гербах должны дополнять наш обзор. Выше мы уже исчислили геральдические цвета, показали их историю, значение и то, как каждый из них обозначается гравировкою. Герб, состоя почти всегда из более чем одной фигуры, помещенных в разных полях, бывает разноцветным, и притом так, что цвет фигуры отличается от цвета поля, на котором она помещена. Очень часто поля, как и фигуры, находятся в соответствии между собою накрест; т.е. первое с четвертым, и второе с третьим. Эмблемы в означенных полях иногда повторяются. Из фигур и красок одна почитается главною и остается неизменною до того, что не уступает никаким случайным обстоятельствам и потому повторяется в гербах всех фамилий, от одного корня происходящих. Ее место всегда самое почетное: она или одна на всем щите, или помещается на среднем щитке, или в первой четверти, а если в другой, то может повторяться в нашлемнике, на одежде щитодержателя, на флаге в его руке и т.п.

Цвет главного поля важен потому еще, что определяет краски намета. Его цветной верх и металлический подбой состоят всегда из тех же цветов, которые есть на щите, или, правильнее, из красок главной фигуры и главного поля.

За этими общими замечаниями, находящими себе применение и в прочих родах и видах гербов, мы переходим к изложению гербов каждого разряда выезжих дворянских фамилий в отдельности.

§ 90. Гербы дворянских родов выезжих из Литвы и Польши. При присоединении какой-нибудь страны к Польше, польские геральдические эмблемы сообщались и жителям новой провинции, причем коренной польский род приобщал пришлый к своему гербу и приписывал его к своему знамени. Оттого к одной эмблеме бывает нередко причислено в Польше по нескольку сот фамилий, которые, прибавляя к своему прозванию наименование той фигуры, которая в их гербе, тем дают полное понятие о всем своем гербе, в сущности неизменном. Это не более как одна фигура, по очертанию обыкновенно простая, и, как скоро в ней допускается какое-нибудь отступление от раз принятой нормы, она получает другое название или образует новый (второй, третий) вид прежнего герба. Эти-то качества, т.е. неизменяемость геральдической фигуры и принадлежность ее многим родам, составляют коренное различие польских гербов от западноевропейских рыцарских, которые, как выражение доблестей, не могут быть совершенно одинаковыми у двух даже братьев, а непременно требуют каких-нибудь отметок, каких-нибудь brisures.

Коренных польских знамен первоначально было немного, и история их происхождения так занимательна и необходима для объяснения быта древних обитателей Польши, что с XIV и XV вв. до настоящего времени изучение их и объяснение послужило материалом не для одного ученого сочинения (Чтобы при самом изложении знамен в польских гербах, перешедших в русскую геральдику, не упоминать всякий раз о тех источниках, которыми мы руководствовались, считаем необходимым привести их здесь все вместе в хронологическом порядке. Высчитывая главнейшие по этой части сочинения, оставляем второстепенные: 1) Johannis Dlugossi seu Longini Canonici quondam Cracoviensis historiae Polonicae libri XII. Lipsiae, 1711. Здесь на с. 17 введения исчислены все древние сочинения по части польской генеалогии и геральдики. 2) Wiadomosc' о rekomismach historyi Dlugosza, jego banderia Prutenorum et insignia seu cleinoda Regni Polonici, wydal Josef Muczkowski. Krakow, 1851. 3) Paprockiego/ a) Panosza, to jest herby znakomitych familij Woiewodstw us kiego i podolskiego, z zalaczeniem wierszy na kazdy herb. Krakow, 1575. b) Gniazdo cnoty, zkad herby rycerstwa slawnego Krölewstwa Polskiego. Krakow. 1578. c) Herby rycerstwa Polskiego na piecioro ksiag rozdzielone. Krakow, 1584. 4) Bielskiego. Kronika Polska. (B 6 т.) Krakowie, 1597. Здесь же на полях означены гербы при именах лиц, их употреблявших. 5) Okolsky S. Orbis Polonis. Krakow, 1641. (В 3 т. Это геральдическое описание, написанное на латинском языке, было у нас особенно известно). 6) Potocki W. Poczet herbow, czyli wiersze i epigrammala na herby znakomitszych familij polskich i litewskich, porzadkiem alfabetycznym herbow z figurami. 1696. 7) Nieseckiego. Kaspra, Korona Polska. 1728-1743. Новейшее издание этой книги сделано Бобровичем: Herbarz Polski Kaspra Niesieckiego, wydany przez Iana Nep. Bobrowiczaw. Lipskie. 1839-1846. (B 10 т.). Хотя оно полнее первого издания, но знатоки отдают предпочтение старому изданию, очень редкому. 8) Heraldyka, to iest osada klewnotow rycerskich. Jos. Alex. Xcia Jablonowskiego, we Lwowie. 1742. 9) Kuropatnickiego. Wiadomosc о kleynocie szlacheckim oraz herbach domow szlacheckich w Koronie Polskiej. Warszawa, 1789. 10) Wieladka. Heraldyka, czyli opisanie herbow oraz familij rodowitej szlachty polskiey. 1794. 11) Malachowskiego. Zbor nazwisk szlachty z opisem herbow. 1805. 12)Гербовник дворянских родов Царства Польского, высочайше утвержденный. Варшава, 1853. Ч. 1-2). Главная забота польских геральдиков состояла в том, чтобы объяснить, отчего каждой геральдической эмблеме придано такое именно, а не другое название, что мог иметь в виду тот, кто первый поместил ее на своем щите, и, сверх того, отыскать эпоху, с которой каждая эмблема вошла в употребление. Событиями польской истории старались объяснить вид и название эмблем: сходство имен некоторых витязей и достопамятных людей с названиями гербов подавало нередко повод к разным соображениям, и хотя мы не вправе отвергать таких объяснений, тем не менее, вместе с новейшими писателями о том же предмете, мы думаем, что напрасно искать разгадки этих эмблем в личных именах и отдельных событиях Польши. Многие из таких знамен древнее ее истории, и едва ли можно думать найти в одном народе объяснение того, что служит достоянием и других славянских племен. В дальнейшем изложении каждого герба в отдельности мы хотя и приводим, на основании польских сочинений, некоторые в каком бы то ни было отношении особенно замечательные объяснения, хотя вместе с другими геральдиками не чуждаемся и цифр для означения года, когда получил начало тот или другой герб, думаем, однако, что это не может еще почесться последним словом науки, а должно означать не более как время, от которого на известных нам печатях сохранилась та или другая эмблема.

Мы не думаем даже, чтобы эмблемам, которые теперь видим в гербах, могло быть придано первоначально такое название. Они далеко не соответствуют понятию, которое обыкновенно соединяется со словом герб. Самая простота, незамысловатость фигуры, ее неизменяемость по каким бы то ни было случайным обстоятельствам, существующая для некоторых из них до настоящего времени неопределенность цветов дают нам полное право повторить здесь то же, что мы сказали выше о русских гербах. Это не более как знамена, как знаки, употребляемые для отличия одного семейства и рода от других семейств и родов, и, если хорошо вглядеться в наши, польские и другие славянские эмблемы, в них отыскиваешь некоторые коренные фигуры, сочетанием которых в таком или ином порядке и образуется вся разница гербов. Крест, луна, звезды, меч, стрелы и подковы — вот основные для геральдических знамен фигуры, которые во множестве встречаются в наших, польских, иллирийских и богемских гербах. Значение их понятно: завоевание некоторых славянских племен чуждыми народами, свержение ими этого владычества, далее, переход из язычества в христианство и, наконец, вековая борьба их с татарами и другими врагами не могли не оставить следов в геральдике Польши и иных славянских земель. Благородный витязь, считавший для себя унизительным сражаться пешим и, следовательно, невообразимый без коня, или представлял себя верхом в бранных доспехах (как, напр., в Литовской погони), или вместо того помещал в своем гербе подкову, эмблему самую почетную и любимую славянином. Не одна тысяча семейств в разных славянских землях пользуется этим знаменем как представителем конного витязя (Известный польский библиограф Вишневский (в своей Historya literatury Polskiej. Krakow, 1845. Vol. V. P. 509) упоминает, что Папроцкий написал даже особое сочинение о подковах, как эмблемах в гербах, под заглавием Strom czyli о herbach ze znakiem podkow. Большое об этом предмете рассуждение есть в конце Силезского гербовника (Stambuch szlezkie) того же автора (1609 г.)). И в каких видах и сочетаниях не представляется подкова! Далее, победа креста над луною, т.е. язычеством, татарами, победа, одержанная мечом, и награда, которая ожидала в небесах всякого, кто исполнил на земле веления Бога (звезды), делают понятным смысл и значение вышеозначенных геральдических фигур. Этому же обстоятельству обязана большая часть польских гербов красным, кровью упитанным полем щита. Нам кажется, что встречающиеся на них фигуры в своих многообразных сочетаниях могут быть по всей справедливости названы иероглифами идей, верований и преданий разных славянских народов: это-то качество и составляет коренное, существенное отличие их от эмблем рыцарских Западной Европы, от эмблем личных, не народных.

После этого понятно, отчего во всех славянских землях знамена в гербах, различаясь в некоторых подробностях, в сущности одни и те же (Обращаем внимание на следующие, считающиеся лучшими для сравнения славянских гербов сочинения Папроцкого: a) Zrdcadlo slavneho Margrabstwij Morawskeho. 1593. Olomutii. b) Diadochos seu Stemmato graphia Bohemiae regni. 1602. c) Stambuch Szlezki. W Brunie, 1609). Одинаковость, повторяем мы, убеждений должна была повлечь за собою и одинаковые эмблемы в гербах; и если они развились преимущественно в Польше и Литве, то это потому, что в Польшу выезжали дворяне Силезские, Богемские, Моравские, Иллирийские, Прусские и др. Они вносили свое знамя в общую, так сказать, сокровищницу, из которой потом раздавались гербы вновь прибывавшим без таких знамен.

Вот почему, называя такую геральдику польскою, мы уступаем только общепринятому обыкновению, усвоенному в науке термину. Строго же говоря, геральдическая школа с такими отличительными чертами свойственна и другим славянским землям. Вот почему далее ни из какого другого источника, кроме этого, Россия не могла заимствовать своих эмблем. Западная геральдика основана совсем на иных началах, что доказывает история нашего и рыцарского дворянства, а эмблемы Германии, Франции, Италии, Англии и т.д. остались в гербах фамилий выезжих из этих стран.

Кроме того, что долгое пребывание под владычеством Польши многих русских провинций, Литвы, Малороссии и Галицкой Руси должно было распространить между дворянами этих областей употребление знамен польской геральдики, кроме того, что гербы свои привозили к московскому двору польские и литовские роды, выезжавшие к нам во множестве, эти же эмблемы по случайному сходству прозваний с именами знамен, равно как по родовой связи и иногда по сходству фамилий с прозваниями тех лиц, которые их употребляли, были усваиваемы русскими вообще. Поэтому никак не должно думать, что к выезжим из Польши дворянам принадлежат все те дворянские роды, в гербах которых видим польские знамена. На эти геральдические отличия имели право все русские, а если мы, говоря о выезжих из Польши родах, будем приводить иногда гербы русских дворянских фамилий, то это только потому, что эмблемы у них заимствованы из польской геральдики и что иначе мы не избежали бы частых повторений. Понятно также, отчего гербы русских дворянских родов татарского происхождения имеют много общего с вышеозначенными гербами. Татары не могли внесть в нашу геральдику своего элемента, как внесли его Германия, Франция, Италия и др. страны, а идею борьбы христианства с исламом русский мог выразить только знаками, для него доступными, взятыми из польской геральдики.

Заимствование гербов делалось или без всякой в знамени перемены, или с некоторыми изменениями, чрез которые постоянно просвечивает их первоначальный и коренной вид. Такие перемены, не чуждые, впрочем, и западной рыцарской геральдике, были необходимы для того, чтобы отличить герб одной фамилии от других гербов одного с ним разряда, а иногда делались вследствие требований геральдики как науки или в память отличий и подвигов. Для образца мы приведем несколько наиболее резких примеров разделения составных частей одного знамени по разным полям, перестановки их и изменения цветов: 1) в гербе, напр., Гржимало воин должен стоять в воротах крепости о трех башнях; у Повалишиных (Грб. VIII, 35) он поставлен на крепости вместо третьей башни; 2) в гербе Кисель изображается серебряная палатка, увенчанная крестом, а над шлемом ставятся три кирпичные башни (Грб. III, 9); у Брусиловых герб (VII, 123) разбит на две половины, и из них верхняя рассечена на три части, составные же эмблемы герба Кисель расположены в нем так, что палатка занимает всю нижнюю половину, башня — две крайние трети, а крест — среднюю треть верхней половины: 3) чаще других употребляется в наших гербах Лелива: в ней не только цвет и форма звезды с луною изменяются, но и положение их различно. Ср. гербы Пусторослевых (VII, 12), Сенявиных (II, 67), Шевичев (II, 132) и др.; 4) отделение крестов от подков часто в гербах Любичь, Побог и Ястржембец. Ср. гербы Белокопытовых (VIII, 60), Желтухиных (III, 58), Митусовых (II, 105), Мухановых (II, 88), Чашниковых (VII, 109), Чуфаровых (IX, 46) и др.; 5) в гербе Микулинском три прописных буквы М покрывают одна другую, и над верхнею поставлен крест; все знамя в голубом поле. В гербе же Микулиных (VII, 40) щит разбит на две половины: из них в верхней, цвета голубого, помещен золотой крест, а в нижней, серебряной, видны три буквы М; 6) герб Прус (вид третий, иначе Нагоды) состоит из сложенных вместе в виде полумесяца рогами вниз косы или серпа и полуподковы и над ними крест. В гербе рода Опочининых (IV, 82) эти составные части положены в трех различных полях, а над шлемом сохранилась такая же, как в Прусе, согнутая в колене нога; 7) перестановки двух полумесяцев и меча знамени Остоя ясны в гербах Бороздиных (I,42. Ср. Шишковых III, 75), Фиглевых (IX, 92) и др. Есть далее в русской геральдике и новые эмблемы, как они есть и в других славянских землях, но основа у них та же, потому что мысль, которой эмблема служит выражением, не изменяет своего характера. Самое изображение показывает нередко заключающийся в знамени смысл. Этому же объяснению много способствует его название; но это не всегда. Только долговременное изучение гербов, отчасти знание славянских языков и, главное, истории единоплеменников наших открывает путеводную нить в этой, у нас еще нетронутой науке.

§ 91. Важность гербов польских и сродство их с нашими геральдическими эмблемами возлагает на нас обязанность рассмотреть этот предмет с особенною подробностью; а так как геральдика прежде других славянских земель развилась в Польше и знамена в наши гербы перешли отсюда, то мы, излагая их, будем руководствоваться польскими источниками и сочинениями. Главная при этом задача состоит в том, чтобы отделить коренные, славянские эмблемы от местных, сродных только Польше. Древность их должна руководить нас в этом выборе, а указателем послужит один официальный документ 1414 г. о соединении при Витовте Литвы с Польшею и о сообщении дворянам литовским польских гербов (Volumen legum. I. Fol. 66. "Incorporatio terrarum M.D. Lithuaniae Regno Poloniae cum concessione armorum Lithuanis de Regno Poloniae cum aliis certis libertatibus"). В этом акте упоминается, какой род к какому приписывается знамени. Это исчисление важнейших гербов мы дополним и иными, в наш Гербовник перешедшими, равно как знаменами, получившими начало в Литве, на Волыни, на Руси вообще, если бы даже они и не встречались в утвержденных русских гербах, и наконец для полноты упомянем о других главных гербах, которые могут встречаться у родов, не внесенных еще в Гербовник. Упоминаемые же в акте 1414 г. мы отметим звездочкою.

Что касается, наконец, до порядка, которого будем держаться в этом случае, то мы избираем порядок алфавитный, как это делают польские геральдики, во-первых, потому, что едва ли можно производить одну эмблему от другой и держаться порядка преемственности знамен, во-вторых, было бы также произвольно разделить гербы по группам, потому что о значении многих фигур нельзя произнесть ничего решительного, и, в-третьих, для справок алфавитный порядок удобнее. Но при этом мы будем указывать иногда на сродство между собою гербов и упоминать о тех, которые чрез прибавку или убавку в главном знамени послужили гербами для фамилий, которых название они и носят. Чтобы не делать нашего обзора без нужды слишком пространным, мы воздерживались от всяких похвал гербам, которых образцы можно видеть у Окольского, и в самом изложении истории каждого знамени старались быть краткими. Вследствие того же, указывая на производные эмблемы, мы их не всегда описываем, а отсылаем читателя к книге Несецкого как доныне самой полной. Наконец, подводя русские дворянские роды, употребляющие в гербах своих то или другое знамя, мы ссылаемся на Русский Гербовник дворянских родов.

Прилагаемые рисунки с означением цветов объяснят еще более то, что не всегда укладывается под перо. Большая часть геральдических знамен Польши имеет в нашлемнике страусовые перья: означая в тексте число их, мы пропускаем их в рисунках и помещаем в гербах те только нашлемники, которые имеют особенные изображения.

Затем приступаем к самому исчислению знамен:

1. Абданк, Габданк, иначе Скарбек, Скуба (Abdank, Habdank, Skarbek, Skuba) — состоит из двух серебряных стропил со срезанными донцами, обращенных вершинами вниз и соединенных между собою наподобие буквы W. Поле красное (табл. XIX, рис. 1). В нашлемнике над короною повторяется та же эмблема. В первый раз знамя это было усвоено в VIII в. фамилии Скубов. От этого же рода произошли Скарбеки, из которых один был отправлен королем Польским Болеславом Кривоустым в качестве посла к императору Германскому Генриху. Когда император показывал ему свои сокровища и, гордясь ими, отзывался не совсем лестно о Польше, Скарбек снял с своей руки золотое кольцо и бросил его в сокровищницу, за что Генрих его поблагодарил (Habe dank). В память этого поступка, дано знамени Скарбека название Габданк, или Абданк. К этому гербу приписано много польских фамилий, и в повторении в нем буквы V некоторые историки и геральдики хотят видеть как бы начальные буквы четырех слов: Veritas, Victoria, Virtus et Vita, т.е. истина, победа, добродетель и жизнь. Чтобы показать еще яснее, что храбростью приобретено право на такой герб, некоторые фамилии изображают в нашлемнике льва, который и держит Абданк.

Это же знамя — Абданк встречается в гербах: 1) Сырокомля; 2) Денбно; 3) Ильговский; 4) Кроква и 5) Халецкий, которые все описаны под своими буквами. В русских гербах знамя Абданк есть у Воеводских (Грб. VI, 93; VII, 50); Волынских (VI, 19) ; Мельницких (IX, 10).

2. Аксак, см. Пржияцель.

3. Амадей (Amadej, Amadae) есть в красном поле белый, золотою короною коронованный одноглавый орел с распростертыми крыльями и разверстыми когтями, но без хвоста (табл. XIX, рис. 2). В клюве орел держит золотой перстень. Род Амадеев ведет свое начало из Венгрии, откуда он переселился в Польшу в правление польского короля Казимира II, в 1330 г.

4. Айхингер (Aichinger) — в золотом поле белка на мураве вправо; в нашлемнике видна выходящая белка между двумя оленьими рогами или слоновьими хоботами (табл. XXIII, рис. 2). Герб этот принесен из Германии.

5. Белина (Belina) — в голубом поле три подковы, расположенные треугольником передками внутрь, шипами одна к правой, другая к левой стороне щита, а третья к его подошве. В последнюю упирается острием вниз меч, которого золотая рукоятка имеет вид креста; над короною видна в золотой броне вооруженная мечом рука (табл. XXIII, рис. 9). В некоторых гербах того же имени изображается в нашлемнике ворон с поднятыми крыльями и золотым во рту перстнем, в других же - сидящая на мече сова (Гербовник дворянских родов Царства Польского... Ч. 1. С. 55-56). Папроцкий относит начало этой эмблемы ко времени Александра Македонского и повествует, что 500 лет спустя после его смерти, а именно в 278 году по Р.Хр., герб трех подков с иллирийским полководцем Лубосом перешел в Богемию; Окольский же полагает, что в Польше во время войны Болеслава Храброго с русскими родственник короля, гетман и краковский воевода граф Зелислав Белин герба Подковы, за одержанную им победу, получил приращение в гербе, две подковы и меч (Без третьей внизу подковы герб называется Лзава. См.: Коrопа Polska. Vol. 3. P. 195).

6. Берштен (Berszten) состоит из трех колес от плуга, расположенных в красном поле в виде треугольника. Нашлемник из павлиньего хвоста (табл. XIX, рис. 3). Польские историки полагают, что первые владельцы этого герба, род Берштенов, выехали из Германии или Силезии.

7. Биберштейн (Biberstein) обозначается поднятым вверх красным оленьим рогом в золотом поле, ветвями влево. Та же эмблема повторяется и над шлемом (табл. XIX, рис 4). Род Биберштейнов выводят из Германии, откуда он в XIV в. переехал в Польшу.

8. Богория (Bogoria) изображается в виде двух сломанных стрел белого цвета, от которых остались одни только наконечники, расположенные в красном поле древками внутрь. В нашлемнике павлин держит сломанную стрелу (табл. XXIII, рис. 3). Род Богориев производят от одного витязя, по имени Богория, который во время войны с половцами при короле Болеславе Смелом сражался мужественно, несмотря на то, что был пронзен двумя стрелами.

9. Бодула (Bodula) состоят из трех белых лилий, расположенных в голубом поле одна под другой по рассекающей линии (табл. XIX, рис. 5). Начало этого герба писатели относят к XIII столетию.

10. Божаволя (Bozawola, voluntas Dei ) есть в голубом поле серебряная передком вверх подкова, внутри ее и над нею по серебряному кресту наконец, под подковою изображен золотой полумесяц, рогами обращенный вверх (табл. XIX, рис. 6). Начало этого герба относят к XII столетию.

11. Божездарж (Bozezdarz) — в голубом поле серебряный крест, на концах которого по черной лилии. В нашлемнике пять павлиных перьев, а на них крест, подобный тотчас описанному (табл. XXIII, рис. 4). Самое название объясняет значение этого знамени, которого начало относят к половине XV столетия.

12. Бойча (Bojcza) — золотой тройной крест в голубом (иногда красном) поле. Поверх щита развеваются три страусовых пера (табл. XIX, рис. 7). В Польше герб этот встречается в конце XIV столетия. Ср. Свенчиц.

13. Бокей (Bokiej) есть обращенная острием вправо серебряная секира в красном п